Теща требует: жена должна быть домохозяйкой, а я — единственный кормилец

С тёщей не поспоришь: жена обязана сидеть с ребёнком до школы, а я один тащу этот воз.

Мы с Татьяной расписались, когда оба перешагнули тридцатилетний рубеж. Первые три года жили душа в душу — ни тебе ссор из-за денег, ни упрёков. Таня крутилась в солидной конторе, зарплата у неё была приличная. Я получал скромнее, но это никого не смущало. Она никогда не тыкала мне в лицо разницей в доходах, мы вместе считали копейки и планировали бюджет.

Всё изменилось, когда родилась наша Анечка. Таня ушла в декрет, и сразу стало туго. Декретные выплаты — капля в море по сравнению с её прежними зарплатами и премиями. Теперь всё держалось на мне. Выкручивался как мог, но денег вечно не хватало — то Тане после родов лекарства, то Анечке врачи, а потом и психолог понадобился, когда у жены началась послеродовая хандра.

Я думал, Таня выйдет на работу, когда Анечке стукнет два года и она пойдёт в садик. Но когда я заговорил об этом, жена вдруг заартачилась: мол, ребёнок ещё слабенький, сад — рассадник заразы, надо подождать.

А потом подключилась моя тёща, Галина Семёновна. Приехала как-то, осмотрела наши хоромы и выдала:
— Нормальная мать сидит с дитём до школы! Ты мужик или кто? Тащи семью сам, не ной!

Словно обухом по голове. Мы, конечно, не хотели зла Анечке, но я-то знал — без Таниной зарплаты нам крышка. Все вокруг детей в сады водят, и ничего — ребятишки и болеют реже, и в школу потом легче адаптируются. Да и матери хоть немного свободы.

Пытался я Галину Семёновну вразумить — куда там! Только злее стала. То мне в лицо кричит, что я неудачник, то Таню грызёт — мол, плохая мать. Жена металась между мной и тёщей, а я чувствовал себя загнанным зверем.

Как-то вечером, когда Аня уснула, мы с Таней наконец поговорили по-честному. Я выложил всё: и про усталость, и про страх за будущее. Таня расплакалась — оказалось, она тоже задыхается от материнского давления.

Тогда мы решили — хватит. Таня обновила резюме, стала искать работу с гибким графиком. Галина Семёновна, конечно, ворчала, но когда увидела, что Анечка растёт здоровой, а мы с Таней стали спокойнее — потихоньку отстала.

Этот адский год нас закалил. Теперь мы твёрдо знали — только нам решать, как жить и растить нашу дочь.