Она ревновала к моей кошке

Ну, представляешь, вот такая история вышла…

Я бы никогда не подумала, что окажусь в такой дурацкой, если не сказать идиотской, ситуации. Мы с мамой обычно созваниваемся каждый день — бывает, даже пару раз: утром и вечером. Но вот уже два дня подряд она не брала трубку — то сбрасывала, то вообще молчала. Я уже начала паниковать. Собиралась бежать к ней — мало ли, что с телефоном? Новый смартфон ей, кстати, Ваня подарил на 8 Марта, но мама с гаджетами, мягко говоря, не в ладах.

И тут — о чудо! Она ответила, но голос был ледяной, будто я позвонила не родной матери, а какому-то строгому начальнику:

— Да, я тебя слушаю.

— Мам, ты где пропадаешь? Я уже вся извелась, два дня тебя дозвониться не могу!

— Некогда мне было болтать. Особенно про котов, — отрезала она.

Я сначала даже не поняла, в чем дело, но потом до меня дошло. Всё из-за нашей кошки. Уже месяц мы выхаживаем Мурку — нашу черную красавицу, а если официально, то «Царицу Марфушу Облонскую». Сначала она просто приболела, потом началась беготня по ветклиникам, сомнительные диагнозы, куча лекарств, уколов, капельниц — и всё без толку. Кошке становилось хуже, в одной из клиник её вообще чуть не залечили.

Но в третьей нам повезло — попался толковый доктор. Осмотрел, сделал УЗИ, анализы и настаивал на операции. Было страшно. Я боялась её потерять, но рискнула — и не зря. Реабилитация была непростой: кормила с ложки, поила из шприца, спала рядом на полу, чтобы услышать, если ей станет хуже. И Мурка, слава Богу, поправилась. Снова ест сама, ходит в лоток, мурчит и ластится, как раньше.

Перед тем как мама на меня обиделась, я позвонила ей и между делом обмолвилась, сколько потратили на лечение. Ну, ты понимаешь — суммы солидные. Мама тогда ахнула:

— Да это же полмоей пенсии! Ты с ума сошла?!

Разговор закончился не ссорой, но и не особо тепло. Я почувствовала подвох, но решила не заострять. А мама, видимо, прокручивала это в голове, пока у неё что-то не щелкнуло.

Я не выдержала и, услышав её упрёки насчёт «кошачьей зависимости», спросила прямо:

— Мам… ты что, ревнуешь меня к Мурке?

— Да, нет! Просто как-то странно: на кошку денег не жалко, а на мать…

— Но она же болела, мам! Мне что, усыплять её было?! Это, кстати, дешевле обошлось бы…

— Я не это имела в виду, — пробурчала мама, уже не так уверенно.

— Послушай, ты же знаешь, что мы с Ваней всегда тебе поможем. Если чего-то не хватает — скажи, приеду, решим. Деньги переведу, купим всё, что нужно. Ты же знаешь — ты у нас на первом месте, а Мурка… ну, она просто тоже семья. Мы её любим.

Мама смягчилась. Голос уже не был таким колючим, и наконец прозвучало то, чего я ждала:

— Ну да… вы помогаете… спасибо. Просто я не понимаю, как можно столько тратить на животное.

— Потому что любим. И не надо сравнивать. Это не «или-или». Мы любим и тебя, и её. Давай договоримся — звони сразу, если что-то нужно. А то я сама начну приезжать и проверять твой холодильник и аптечку!

— Ой, Светка, только не проверки, — рассмеялась мама. — Извини, глупостью страдала. Просто приезжай, я соскучилась…

— Уже еду, — улыбнулась я. — И смотри, если твоих пирожков на столе не будет!

Вечером мы с мужем заглянули к маме. Чай, пирожки, разговоры, смех. Всё как раньше. Я мысленно поблагодарила Бога за то, что у меня есть мама — хоть и вспыльчивая, обидчивая, но родная до глубины души. А с Муркой теперь всё в порядке. И пусть так будет и дальше.