«Он — отец одной дочери: неужели у другой нет сердца?»

Он — отец лишь для одной из двух дочерей. Но разве у нашей крошки нет души?..

Когда я выходила замуж за Дмитрия, мне было известно, что у него уже есть дочь от первого брака. Он не скрывал этого, напротив — сразу предупредил, что никогда не оставит её без поддержки. Я отнеслась к этому с пониманием. Ведь ребёнок не виноват в том, что у взрослых не сложилось. Я не ревновала, не устраивала сцен — мне казалось, что мужчина, заботящийся о своём ребёнке, таким же станет и для нашей общей дочери.

Но вышло иначе.

Когда родилась Настя, я радовалась, что теперь он сможет делить любовь между обеими. Он усердно работал, брал подработки, чтобы мы ни в чём не нуждались. Но его внимание… всё уходило туда, в другую семью. Каждое воскресенье — он уезжал к старшей. Подарки, прогулки, кафе, фото в соцсетях с подписями «моя принцесса». А Настя? Он почти не замечал её. Скучал с малышкой, говорил, что ей ещё рано, что вот подрастёт — тогда будут и игры, и книжки, и время вдвоём. Я верила. Ждала. Молчала.

Но годы шли, а ничего не менялось.

Когда старшая пошла в школу, Дмитрий стал выделять на неё больше денег. Я тогда тоже работала, и это не било по бюджету. Но потом начались звонки. Алина — так зовут старшую — сама стала просить. То новый телефон, то брендовые кроссовки, то косметику, то путёвку на море. Бывшая жена, кстати, никогда ничего не требовала. Нельзя сказать, что она подстрекала. Но девочка быстро смекнула, как управлять отцом. А он позволял. Чувствовал себя виноватым — за то, что не живёт с ней. И откупался подарками.

Сама бывшая даже ругала его. Говорила, что балует ребёнка, что нельзя заменять внимание вещами. Но Дмитрий лишь отмахивался: «Хоть так заглажу вину». А вот перед Настей он вины не чувствовал. Хотя с ней он не проводил ни минуты лишней.

У старшей каждый день рождения — праздник. Гирлянды, торт, фотограф. Каждые выходные — обязательный визит. Ни разу не взял с собой Настю. Говорил, что Алина ревнует. Что не стоит портить их отношения. А как же чувства нашей дочери? Почему её можно игнорировать ради кого-то?

Я терпела. Но сердце болело. Не показывала Насте, как мне больно, но она всё видела. Она росла в доме, где отец есть… но его будто нет. Он здесь — телом. Но не душой. Лежит на диване, листает телефон, буркнет пару фраз за день. А ей так хочется, чтобы её тоже спросили, как дела в школе, почитали на ночь сказку.

Сейчас Алине почти шестнадцать. Её запросы достигли небес. Порой я просто в шоке. Дмитрий никогда не отказывает — покупает всё: айфоны последней модели, дизайнерские вещи, поездки в Европу. В этом году — уже две. А нас не может вывезти даже на неделю. Вечно нет денег. Устал. Работа.

Этим летом Настя снова осталась со мной в Москве, пока Алина отдыхала в Италии. Тогда я не выдержала. Впервые высказала всё. Без крика. Но с дрожью в голосе. Сказала, что мне больно. Что невыносимо видеть, как он забывает о нашей дочери. Что девочка, летающая дважды в год за границу и меняющая телефоны как перчатки, вряд ли «обделена». А вот Настя… она уже три года не видела моря. Никто не дарит ей подарков просто так. Но она верит в папу. Ждёт. Надеется, что он когда-нибудь её заметит.

А он уверен, что любит обеих одинаково.

Всё чаще думаю — может, только развод откроет ему глаза? Тогда, глядишь, поймёт, что у Насти тоже есть сердце. Что и она заслуживает отца, а не тень на диване. Но я боюсь. Потому что всё ещё люблю этого человека. Не могу лишь смотреть, как наша девочка растёт с пустотой внутри…