Тени прошлого: драматическая правда в маленькой деревне

Тени прошлого: драматическая правда в деревне Рябиновка

Иван приболел. Приехал к бабушке в деревню Рябиновка, где воздух был напоён ароматом луговых трав и воспоминаниями о детстве. Лёжа на старой кровати, он печально посмотрел на бабушку Агафью Петровну.

— Хорошо, что ты у меня есть, бабуля, — тихо сказал он. — Один я на этом свете. Может, я никому и не нужен?

— Да что ты, Ванюша, с ума сошёл?! — воскликнула бабушка, всплеснув руками. — Такой статный мужик — и не нужен? Да любая женщина тебя за счастье сочтёт! Лежи, не вставай, я к тётке Кате за липовым мёдом сбегаю…

Агафья Петровна покачала головой и вышла. Иван закрыл глаза, погружаясь в тяжёлый сон. Вдруг дверь скрипнула, и лёгкие шаги нарушили тишину.

— Бабуля, ты? — Иван открыл глаза и резко приподнялся, не веря своему взгляду.

Иван спешил к бабушке в Рябиновку. Последние годы он сам о ней заботился. Родители были заняты: отец всё ещё трудился на заводе, а мать дни напролёт проводила на даче, ухаживая за грядками. К бабушке наведывалась раз в месяц, не чаще.

— Я у нас самый свободный, — улыбался Иван. — Семьи пока не завёл, хоть уже под сорок. А вы то в разъездах, то с хозяйством копаетесь.

— Бабушка тебя обожает, — отвечала мать. — Знает, что и продукты привезёшь, и по дому поможешь, и время с ней проведёшь.

— Да, люблю я её, — тёпло вспоминал Иван. — В детстве каждое лето тут бегал, а потом служба, работа, заботы… Пора долги возвращать.

— Долги долгами, а когда же ты женишься? — не унималась мать. — Пора бы, Ваня, детей заводить, а то так и останешься один.

Иван ехал по проселочной дороге, в багажнике покачивались сумки с продуктами. Мысли его уносились в юность, когда в соседней деревне Калиновка он влюбился в девушку — скромную, но такую родную. Надежда была тихой, с говорящими глазами. Их летние встречи были полны страсти и нежности.

— Жаль, что всё кончилось, — вздохнул Иван. — Я ушёл в армию, а у неё, оказалось, был другой — тот, что вернулся с заработков и устроил сцену на всю деревню. Эх, Надя…

На обочине он заметил девушку, голосующую попутке. Иван притормозил.

— До Калиновки подвезёте? — спросила она, откидывая тёмную чёлку.

— Садись, — кивнул он.

По дороге Иван украдкой поглядывал на попутчицу. Что-то в её чертах казалось знакомым, почти родным.

— Ты местная или в гости? — поинтересовался он.

— Домой еду, — ответила девушка. — Экзамены в медколледже сдала, теперь отдыхать буду. Хотя какое лето в деревне — сплошные хлопоты. Но дома хорошо, мама ждёт.

Она улыбнулась, и Иван замер — улыбка была точь-в-точь как у Надежды!

— Ты не Надькина дочь, случайно? — осторожно спросил он.

— Я Ольга Громова, — ответила она. — Мама в девичестве была Надежда Семёнова.

— А, точно, — Иван почувствовал, как застучало сердце. — Я про твою маму и спрашивал.

— Вы знали её? — удивилась девушка.

— Да, видел когда-то, — уклончиво ответил он, заметив на её щеке родинку — такую же, как у него.

— Сколько тебе, студентка? — спросил он, стараясь говорить спокойно.

— Скоро восемнадцать, — рассмеялась она. — Хотя выгляжу младше.

— Это пройдёт, — ответил Иван, останавливая машину. — Наверное, на маму похожа?

— Скорее на отца, — серьёзно сказала девушка, выходя. — Только его судьба несчастливой вышла. Погиб, когда мне десять было. Теперь мы с мамой вдвоём. Счастье, оно как птица — улетело…

Она помахала рукой и пошла к дому. Иван долго смотрел ей вслед, опершись на руль.

Бабушка сразу заметила его грусть.

— Что с тобой, Ваня? Не заболел ли? Может, чаю с малиной?

— Да нет, бабуля, всё в порядке. А где наш старый фотоальбом? — вдруг спросил он.

— В комоде, на веранде. А что случилось?

— Захотелось молодость вспомнить, — ответил он.

Они сели листать альбом. Бабушка рассказывала о соседях, друзьях, родне. Когда Иван невзначай спросил о Надежде, Агафья Петровна вздохнула.

— После твоего отъезда она быстро замуж вышла за своего Николая. Он её любил, а ты чуть не испортил им свадьбу, сорванец, — улыбнулась бабушка. — Всегда был девчонкам по нраву. Когда же ты наконец остепенишься?

— А муж её, говорят, погиб? — осторожно спросил Иван.

— Давно уже. Горе большое… — бабушка посмотрела на него пристально и ушла на кухню.

Весь день Иван не находил себе места. Девушка, которую он подвёз, не выходила у него из головы. Родинка, улыбка, возраст — всё сходилось. Могла ли она быть его дочерью? Сердце сжималось от мысли, что Надежда могла скрыть правду. Он корил себя за то, что тогда, в юности, не боролся за неё, а просто ушёл, оставив всё позади.

На следующее утро, едва проснувшись, Иван сел в машину и поехал в Калиновку. Надежда развешивала бельё во дворе. Увидев его, она замерла, а потом, бросив таз, бросилась в дом.

— Надя, выйди, поговорить надо! — крикнул Иван, чувствуя, как дрожит голос.

Она остановилась на крыльце, медленно подошла к калитке и открыла её.

— Пойдём в сад, чтобы Оля не слышала, — тихо сказала она. — Зачем ты пришёл, Иван?

— Я у бабушки сейчас, рядом… — начал он.

— Тебя столько лет не было. Чего тебе надо? — её глаза блестели от слёз.

— Ты сильно на меня тогда обиделась? — спросил он. — Я виноват. Не должен был так просто уйти. Надо было бороться за тебя…

— Зачем это вспоминать? — прошептала Надежда. — Молодые были, глупыеОни стояли в тени старой яблони, и в её шелесте словно звучали голоса прошлого, напоминая, что жизнь даёт второй шанс, но только тем, кто готов взять его.