«Ты ведь не заберёшь меня к себе?» — с обидой спросила мать. Но ответ был очевиден…

«Ты меня к себе не заберёшь?» — спросила мать с упрёком. Но я уже знала ответ…

Меня зовут Анастасия. Мне тридцать восемь, и уже пятнадцать лет я замужем. У нас с супругом Дмитрием есть сын, просторная квартира и, казалось бы, всё, о чём можно мечтать. Но одна тема до сих пор болит, как незаживающая рана — это моя мать. А точнее — её война с Димой, которая тянется больше десяти лет.

Он приехал в наш город из глухой деревни. Мечтал поступить в институт, но с первого раза не прошёл и устроился слесарем, чтобы как-то сводить концы с концами. Жил в общежитии, трудился, не жаловался. Потом всё же поступил. Работу не бросил — стал отличным мастером, его звали со всех сторон. В институте мы и познакомились. Я была на курс старше, но между нами сразу пробежала искра.

Когда я закончила учёбу, мы решили пожениться. Но мама воспротивилась.

— Слесарь? Да ты спятила! Деревенщина без гроша за душой, без жилья, без будущего! — кричала она.

Я уговорила её пустить нас пожить у неё — временно, пока Дима не получит диплом. Мама согласилась скрепя сердце, с недовольным лицом. С первых дней она не принимала его, как бы он ни старался. За первые месяцы он починил в квартире всё: протекающий кран, дырявую плиту, даже балкон, который не закрывался годами. А в ответ — ледяное молчание и колкие слова.

— Я тебя, парень, прописывать у себя не намерена! — однажды вырвалось у неё. На что Дима спокойно ответил: — Я и не прошу.

Он терпел. День за днём. Но я видела, как это его изматывает. А потом я забеременела… И случилось то, чего мы опасались.

— Ты рехнулась! Рожать от этого деревенского?! Да я его в своём доме терпеть не могу! — завопила мать.

Дима услышал. Молча собрал вещи. Подошёл ко мне и сказал:

— Либо ты со мной, либо я ухожу один. Но под одной крышей с твоей матерью я больше не останусь.

Я ушла. Мы перебрались в его крохотную комнату в общаге. Родился сын. Было трудно. Но я ни о чём не жалела. Дима работал, учился, подрабатывал. Через два года мы купили первую однушку. Потом — двушку. Теперь живём в большой трёхкомнатной. Дима — главный инженер на заводе, зарплата хорошая. И до сих пор берёт заказы — руки у него золотые, клиенты в очередь становятся.

Но с того дня, как мы ушли, он ни разу не переступил порог маминой квартиры. Не пришёл ни на один праздник, не встретился с ней даже случайно. Он сказал твёрдо:

— Видеть её я не хочу. Могу помочь деньгами, оплатить что нужно. Но не больше. Ни общения, ни визитов она не дождётся.

Мама долго не понимала. Да и сейчас, спустя годы, продолжает обижаться:

— Так и будешь плясать под дудку мужа? А если я заболею? Если не смогу сама за собой ухаживать? Ты тоже меня бросишь?

Я вернулась домой, передала его слова.

— А если вдруг… ей правда будет тяжело одной?

Он ответил без колебаний:

— Найдём сиделку. Ты будешь навещать. Всё будет достойно, но без неё в нашей жизни. Мой предел — твой порог.

Я задумалась. И поняла — он прав. Он не обязан прощать того, кто его унижал. Не обязан чинить ей краны, если когда-то она презирала его за то, что он — слесарь. Он вырос. Стал другим. А она — нет.

Недавно она опять звонила. Кричала, что в ванной течёт труба, а я даже не попросила Димку посмотреть.

— Мам, — ответила я ровно, — Дима перевёл тебе деньги. Вызови мастера.

Она бросила трубку. Обиделась. Но мне не жаль.

Иногда я думаю, что главный выбор в жизни сделала тогда, в ту ночь, когда ушла с Димой в общагу. Я выбрала семью. Выбрала человека, который не предал. Который поднял нас с сыном, вытащил из нищеты и не дал сломаться. И я больше не позволю никому его ломать.

Пусть мама обижается. У неё был шанс. Но она им не воспользовалась.