Как свекровь разрушила брак, но я обрела счастье

В маленьком приморском городке, где солёный бриз смешивался с криками чаек, я, Алевтина, впервые увидела его ещё в школе. Его звали Геннадий, и он тогда встречался с моей подругой. Даже мечтать о нём я не смела, да и он не замечал меня. Шли годы, мы потерялись в жизнях друг друга, пока судьба вновь не свела нас в Москве, где оба учились в университете.

— Алевтина, ты всё такая же очаровательная, — улыбнулся Геннадий, когда мы случайно встретились в столовой. Его слова заставили сердце биться чаще.

— А ты всё такой же ветреник, — засмеялась я, чувствуя, как между нами проскочила искорка.

— А помнишь, как ты ко мне неравнодушна была? — подмигнул он.

— Может, и ты мне не чужой был, — призналась я, но тут же перевела разговор.

Мы проговорили дотемна, вспоминая школьные проказы. Геннадий проводил меня до общежития, и следующие дни мы виделись ещё пару раз. А потом он пропал, словно сквозь землю провалился. Я окончила учёбу, вернулась домой, устроилась в контору. Жизнь текла тихо, пока я не наткнулась на него вновь.

Солнечным днём на набережной я заметила его в компании шумных приятелей. Геннадий, в расстёгнутой рубахе, с гармонью через плечо, смеялся, явно празднуя что-то.

— Алевтина, вот это встреча! — воскликнул он, обнимая так крепко, что едва дышать могла.

— С чего веселье-то? — удивилась я.

— Живём, пока молоды! — махнул он рукой.

Я пожала плечами и пошла дальше, но назавтра он уже стоял у моего крыльца с букетом полевых цветов. Не зная, в какой квартире я живу, просто ждал, пока выйду.

— Испугал! — рассмеялась я, принимая цветы.

— Разве такой страшный? — скорчил шутливую гримасу.

Купили в лавке вина, устроили вечер при свечах. Он смотрел на меня так, будто я была единственной на всём белом свете.

— Я всё время думал о тебе, — поднял он рюмку.

— Ладно, не заливай, — отмахнулась я, но сердце екнуло.

— Разве не судьба? — настаивал он.

— Брось, — улыбнулась я, хотя где-то внутри знала — он прав.

Говорили до рассвета, я предложила остаться — не как любовнику, а просто чтобы не шататься ночью. Утром ушла на работу, оставив ключи. И вот идёт мне навстречу его мать, Агафья Степановна. Не виделись со школы, а тут как на грех столкнулись.

— Здравствуй, Алевтина, — кивнула она. — Моего сорванца не видела?

— Видела, — ответила я, чувствуя неловкость.

— Пьяный? — брови её сдвинулись.

— Нет, — пробормотала я и поспешила уйти.

Через год мы с Геннадием повенчались. До свадьбы Агафья Степановна была ласковой: хвалила, что я «вразумила её балбеса», устроила его на работу, отвадила от кутежей. Я верила, что станем семьёй. Но едва объявили о свадьбе — свекровь превратилась в мою личную Бабу-Ягу.

Геннадий тоже оказался не ангелом. Первый год жили душа в душу, а потом он расклеился. Загулял, грубил, а то и кулаком пригрозил. А мать его только подначивала.

— Бьёт — значит, любит, чего разнюнилась? — шипела она.

Я терпела, скрывая боль. Даже мама уговаривала: «Не ломай семью». Подругам стыдно было признаться, за кого вышла. Жизнь стала адом: боялась идти домой, но убежать было некуда.

Однажды на улице услышала:

— Алевтина! — это был Артём, старый знакомый, бывший сосед.

— Привет, — улыбнулась я, чувствуя, как подступают слёзы.

— Ты будто не в себе, — заметил он.

— Всё нормально, — соврала я.

— Поедем, поговорим, — предложил он, указывая на «Жигули».

Я согласилась — всё лучше, чем домой. Артём достал бутылку «Советского» и яблоки, повёз к реке. На берегу я выпила глоток — и прорвало. Рассказала всё: про Геннадия, про его мать, про свой страх. Артём молча слушал, потом бережно откинул мою прядь и обнял.

— С тобой так легко, — выдохнула я.

— Я всегда хотел быть с тобой, Алевтина, — вдруг сказал он. — Но ты то с Геной, то замуж.

Он поцеловал меня, и я не отстранилась. В тот миг поняла: заслуживаю большего, чем жить в страхе. Артём отвёз меня домой, договорились встретиться завтра. Но едва я вышла — на лавочке сидела Агафья Степановна с ядовитой усмешкой.

— Попалась, милочка! — ткнула она пальцем. — Я ж знала — ты не для моего сына!

Дома она уже всё рассказала Геннадию, тыча в меня фотками, которые успела сделать. Он смотрел на меня, в глазах — злость и боль.

— Это правда? — спросил он.

— Правда, — ответила я, не опуская глаз. — Уходи. И ты, и твоя мать. Это мой дом.

Я собрала его вещи и выставила за дверь. Они ушли молча. Наутро я подала на развод, будто камень с плеч. Теперь я счастлива. Рядом Артём — человек, который любит по-настоящему. А свекровь, мечтавшая о нашем разводе, сама же подарила мне свободу.