Тёмные годы: как моя сестра заменила реальность иллюзиями и теперь требует возмещения

Вот так история… Пятнадцать лет в тумане: как моя сестра променяла жизнь на мираж, а теперь хочет, чтобы все за неё расплатились

Мою сестру зовут Светлана. Ей 37, и уже полжизни она живёт в своих розовых очках. Раньше мы все пытались её вытащить — мама с отцом уговаривали, подставляли плечо, ловили на мягкое, чтобы она не упала в эту яму. А теперь… Отца нет, мама еле на ногах держится, а Света вдруг очнулась и решила разводиться. И, конечно же, с надеждой смотрит на нас: мол, родные, выручайте, не бросайте.

Всё началось ещё в универе. Света влюбилась в своего однокурсника — самовлюблённого «поэта» по имени Артём. Ну ты понимаешь, из тех, кто мнит себя гением, но кроме пары кривых стишков в подпольном журнале за ним ничего не числится. Тусил по рюмочным с такими же «творцами», и каждый их вечер заканчивался водкой. Вся семья была в шоке. Родители умоляли её не спешить с браком, я тоже пыталась втолковать — бесполезно. «Любовь важнее», — твердила она.

Вышла за него рано. И с тех пор — будто сглазили. Артём не работал, жил на её халтурах. Считал себя выше «конторского рабства». А Света тащила всё: и квартиру, и счета, и его пьяные истерики. Он мог швырнуть тарелку, толкнуть её, но она оправдывала это «творческими муками».

Когда он уходил в запой, Света приползала к родителям. Сидела у них неделями, клянчила деньги. Мы уже не знали, как до неё достучаться. Отец предлагал ей переехать, мама плакала, глядя, как она влачит жалкое существование с мужем, которому плевать и на неё, и на их крохотную дочку.

Да, у них родилась девочка. Слабенькая, болезненная. Врачи предупредили: могут быть осложнения. Артём в это время пил ещё сильнее. А Света… оставалась. Говорила, что не может его бросить в трудную минуту. Мол, ему и так плохо. Девочка не прожила и года. Мама тогда слегла — сердце прихватило. Отец держался из последних сил — хотел спасти хоть Свету. Но тщетно.

Света осталась с Артёмом. Прошли годы, она родила второго — сына. Говорят, здоровый парнишка. Я к тому времени уже с ней не общалась. Устала быть зрителем в этом бесконечном спектакле саморазрушения. Мы с мужем жили своей жизнью, мама изредка рассказывала о внуке.

А год назад умер отец. Инфаркт. Врачи не успели. Мама сдала, сердце опять зашалило. Я теперь каждый день к ней — помогаю, поддерживаю. И тут звонит Света. Говорит, всё — хватит, разводится. Артём снова пьёт, работать не хочет, алименты платить не собирается. А ей с ребёнком как-то жить надо. И, разумеется, ждёт, что мы её спасём.

— Я больше не могу, ребёнок на руках, денег нет. Хочу нормальной жизни, — выдавила она.

Мама молчала. Только глаза опустила. А я… не сдержалась. Выложила всё: и как мы её вытаскивали, и как она нас игнорировала, жила в своём выдуманном мире, где она — жертва, а все вокруг обязаны её спасать.

— Теперь, когда маме помощь нужна, ты вспомнила, что у тебя проблемы? А где ты была, когда надо было слушать? Где ты была, когда отца хоронили? Тебе вдруг прозрение наступило?

Света взвизгнула:

— Если не поможете — ребёнка не увидите!

После этого хлопнула дверью и убежала. Я бы догнала, но мама схватилась за сердце. Вызвала скорую, она лежала бледная, как мел, еле дыша. Только к утру уснула. Мне больно за маму. Жаль племянника. Но не Свету.

Сама выбрала этот путь. Сама променяла реальность на иллюзии. Теперь, когда всё рухнуло, ищет виноватых. А я больше не хочу быть спасателем. Устала.

Если ещё раз её увижу — не знаю, выдержу ли…