Шнурки в прихожей: хмурое утро после ссоры с женой.

Григорий сидел в прихожей, завязывая шнурки на ботинках. Настроение было гадкое — утром они поссорились с женой. Людмила стояла, опершись о дверной косяк, скрестив руки на груди. Глаза заплаканные, красные, лицо осунулось, морщины проступили резче, а ведь ей всего 38 — не возраст для старости.

Ощущая её взгляд, Григорий опустился на пуф, упёрся локтями в колени, руки болтались между ног. Уставился в стену пустым взглядом — тоже измученным.

— Люда, я больше не могу, — прохрипел он. — Устал от твоих больниц, лекарств, аптеки в холодильнике, ванной, на тумбочке. Не выходит у нас! Зачем мучаешь себя и меня?!

— Гриш, пожалуйста, в последний раз. Думаешь, мне легко каждый раз надеяться, слышать сердцебиение, а потом… чистка. И эти ужасные слова: «Замёрз, не прижился».

— Людмила, давай остановимся! Тысячи пар живут без детей и не мрут.
— Гриша, умоляю! — Люда начала сползать по косяку, готовая упасть на колени.

Григорий вскочил, подхватил её за плечи, поднял и крепко прижал к себе. Оба не старики — ему 46, он в отличной форме: подтянутый, с гладко выбритым до синевы лицом, густыми волосами с проседью.

— Ладно, ладно, заеду сегодня в клинику, сдам материал, — гладил он её по спине. Людмила дрожала в его объятиях. — Успокойся, тебе нельзя нервничать. Может, подождём полгода? — Он слегка отстранился, глядя на её заплаканное лицо.

— Нет, нужно сейчас, врач сказал…
— Они всегда что-то говорят! — резко оттолкнул её Григорий, накинул кожаный портфель через плечо. — Одно и то же, а результат нулевой.
— Гриша! — крикнула ему вслед Людмила.

— Заеду, обещаю.

Она успокоилась, выпила горсть таблеток — гормоны, витамины. Собралась и вышла в город. Это уже десятое ЭКО. Люда видела в клинике женщин, которые делали и двадцать попыток, вынашивали и в 48. А ей всего 38.

Муж сдержал слово — заехал в клинику, а вечером улетел в командировку. Люда в шутку говорила подругам, что он приезжает только «сдать материал», всё остальное время — в разъездах. Так они жили десять лет. Он добился успеха: большая квартира в центре, коттедж в Подмосковье, дорогие машины, отдых дважды в год за границей. А она так и не стала матерью.

Людамила снова прошла процедуру, оставалось только ждать. Григорий звонил из командировки, спрашивал о здоровье.

— Люд, может, махнём в Сочи на выходные? — бодро предложил он. — Там отличные отели с подогреваемыми бассейнами.

— В ноябре? Зачем?
— Развеяться. У меня сделка закрылась, хочу отпраздновать.
— Но у меня работа…
— Да брось! Прилечу завтра — и в путь.

Они отлично провели время. Григорий хвастался, как переиграл конкурентов.

— Три месяца без командировок! — обнимал он Людмилу в люксовом номере.
— Я так счастлива, — прижалась она. — Мы столько пережили.
— Всё позади, — гладил её по спине. — В этот раз получится?

Он пожал плечами. Миллион раз надеялись — и миллион раз разочаровывались.

Через неделю он снова собрался в поездку.

— Прости, срочно нужно лететь.

Люда молча собрала вещи. Он задержался на три недели. Очередную неудачу она сообщила по телефону.

— Давай подождём, но не останавливайся! — умоляла она после его возвращения. — У тебя бывали провалы в бизнесе, но ты не сдавался!

— Люда, — схватился за голову Григорий. — Как можно сравнивать бизнес и ребёнка! Ты смотри на себя — тебе скоро к психиатру. Прими: детей у нас не будет.

— Когда я делала аборты, потому что «не время», ты не останавливал! А теперь сдаёшься?!

— Ты не делала их столько!
— До пяти! Потом бабка нашептала — и всё. Теперь наступило «наше время», а детей нет.

— Я тебя не заставлял!
— Потому что я верила в тебя! А ты в нас — нет.
— Нет «нас»! Есть ты и я! — кричал Григорий. — Я больше не могу смотреть, как ты страдаешь…

Он ушёл, вернулся ночью, спал на диване. Днями между ними висела ледяная тишина.

Потом Григорий заявил, что уходит.

— Квартиру оставлю тебе, машину. Коттедж… — он нервно запихивал вещи в чемодан. — Там ремонт, ты не потянешь.

— Ты в командировку? — не понимала Людмила.
— Навсегда. У меня… была связь. Она беременна.
— Молодая?
— Да.

— Короткий роман — и сразу беременность, — горько усмехнулась Людмила.
— Люда, я тоже хотел ребёнка. Но у нас не получается. Возможно, после тех абортов…

— Пустая баба, — прошептала она. — Иди, раз у неё ребёнок.

Он ушёл, оставив ей квартиру и машину. Коттедж забрал — строил для большой семьи.

Людмила погрузилась в депрессию. Через полгода начался развод.

— Уже стал отцом? — спрашивала она при встречах.

Он молчал.

Она осталась одна. В огромной квартире с панорамными окнами. Видела соседей с детьми, слышала ссоры этажом выше.

Потом попала в больницу. Соседка по палате — торговка с рынка, болтливая, как сорока.

— Чё, как сушёная вишня? — спросила та однажды. — Дитя потеряла?

— Я пустая.
— Матку удалили?
— Нет.
— Ну и чё?! У меня труб нет, 18-е ЭКО — и вот, зацепилось! Мужик достал — сперма слабая. Взяла донорскую — и бац! Двойню жду.

— Как?! — Людмила повернулась к ней.
— Да заплатила и всё! А мужик… Пусть бежит к мамке, если не может без неё.

— Расскажи подробнее…

— Давай сначала поешь, а то в тебе ветер гуляет.

Так Людмила подружилась с Надеждой. Та научила её смеяться над жизнью.

Через несколько месяцев Людмила сделала ЭКО с донорской спермой. С первого раза получилось.

Она родила девочку — 2800 граммов счаОднажды в парке, катая коляску, она встретила Григория — он курил у скамейки, потухшим взглядом провожая играющих детей, а потом вдруг резко отвернулся и быстро зашагал прочь.