Несбывшиеся мечты: Драма героини

Разбитые мечты: Драма Светланы

Светлана нервными шагами отмеряла пространство гостиной их квартиры в Нижнем Новгороде, взгляд её цеплялся за молчащий телефон. Муж снова опаздывал, и её терпение рвалось, как перегруженная леска.

— Где его нелёгкая носит? — сквозь зубы прошептала она, сжимая трубку до побеления костяшек.

Щелчок замка — и в прихожей возник Андрей, усталый, с виноватой ухмылкой. В руках — скромный букетик васильков.

— Это тебе, — протянул он. — Извини, у мамы задержался, дела помогал разгрести.

— Задержался? — Светлана вспыхнула, голос задрожал от гнева. — Хотя бы смс мог кинуть? Я тут, как дура, вся извелась!

— Замотался, вылетело из головы, — Андрей потупил взгляд, теребя манжет куртки. — Слушай, мы с ней кое-что обсудили…

— Что? — Она замерла, ощущая, как мороз пробежал по коже.

Андрей сделал глубокий вдох и начал говорить. С каждым словом Светлана каменела, будто её заливали жидким азотом.

Она уже не помнила, когда видела мужа дома дольше часа. Он исчезал на рассвете, возвращался под утро, когда она давно спала. Если возвращался вовсе. Весна бушевала за окнами, а Андрей словно подменился. Зимой он норовил закутаться в плед, ворчал на её предложения прогуляться. Теперь же его будто ветром сдувало — пропадал сутками.

Его мать, Галина Степановна, с первого взгляда вызвала у Светланы тихую ярость. При знакомстве свекровь осмотрела её, словно дешёвую безделушку на рынке. За столом обращалась исключительно к сыну, будто невестка — пустое место. Светлане жаль было её мужа, Петра Ивановича. Тот выглядел затравленным, говорил с женой шёпотом, вздрагивая от её резких окриков.

Тогда она и поняла: жить с ними под одной крышей — ад. К счастью, у неё была своя квартира, и после свадьбы Андрей перебрался к ней. Галина Степановна даже обрадовалась, будто выкинула балласт.

На новоселье свекровь явилась на час: осмотрела жильё с холодной оценкой, выпила чай и удалилась. Год брака пролетел, и Светлана не могла сказать, счастлива ли. Жили, как все: работа, дом, редкие выходные. Её родители остались в Воронеже, звали в гости, но она привыкла к самостоятельности. Здесь были работа, друзья, крыша над головой и муж. Казалось, всё складывается неплохо. Андрей был непритязателен, жили скромно, но без долгов.

Иногда помогали свекрови по её просьбе. Раз в месяц могли сходить в кафе, строили планы. Светлана мечтала о детях, но Андрей отмалчивался. Она понимала: мечтать легко, а растить ребёнка — иное. Он же грезил о машине. Светлана соглашалась, что авто — вещь нужная, но денег хватило бы только на подержанную «Ладу».

Свои отлучки Андрей объяснял просто:
— Маме помогаю. Дачный сезон, ей одной не справиться. Поддержать надо.
— А мне? — взрывалась Светлана. — Кран в ванной течёт третий месяц! Балконная дверь еле держится!
— Света, ну это же мама! — отмахивался он.

Такие сцены повторялись всё чаще. Светлана устала быть женой по остаточному принципу. Даже в выходные Андрей сбегал к родителям. Она радовалась, что её не тащат на огород, но иногда спрашивала себя — почему?

Однажды у свекрови она попробовала солёные огурцы. Они были настолько вкусными, что Светлана незаметно опустошила полбанки.
— Сами солили? — восхитилась она.
— Естественно, — гордо ответила Галина Степановна. — Кто же зимой магазинную гадость есть будет?
— У нас дома не заготавливают, я забыла этот вкус, — намекнула Светлана, надеясь на подарок.

Но свекровь сделала вид, что не поняла.
— Странные вы люди. Как это — не делать закрутки? Я каждое лето вкалываю, зато зимой своё. А лентяи потом по рынкам шляются, — бросила она с укором.

Светлана замолчала. По дороге домой купила банку огурцов, нажарила котлет и ела в одиночестве.

Тот вечер повторился. Андрей снова опаздывал. Светлана, сжимая телефон, металась по комнате. Ей надоело жевать в одиночестве, надоело ждать, как верная дворняга. Дверь открылась — она напряглась, готовая выплеснуть ярость. Андрей вошёл с теми же васильками, виновато улыбаясь.

— Прости, — протянул он цветы.

Светлана молча поставила их в вазу, надеясь на романтику. Но Андрей опустился в кресло и неожиданно заявил:
— Мы с мамой решили: зачем нам эта квартира? Продадим, возьмём что-то подешевле на окраине.

Светлана остолбенела. Андрей, не замечая её реакции, продолжал:
— Ты же вечно недовольна, что я мало дома. Купим машину на разницу — и к даче ближе будет, не надо на электричке трястись.

В её груди закипел вулкан. Какой он муж? Придаток к матери! Хотелось закричать, но она выдавила ледяное:
— Голоден?
— Нет, у мамы поел. У неё сегодня щи такие — пальчики оближешь! — Андрей блаженно закатил глаза.

Внутри что-то внутри оборвалось. Этот человек никогда не станет ни мужем, ни отцом.
— Знаешь, — начала она ледяным шёпотом, — продай лучше дачу. Тогда и машина будет, и возить маму не надо.
— Ты чего? — ахнул Андрей. — Мама никогда не согласится! Где мы летом отдыхать будем?
— Тогда слушай сюда, — Светлана выпрямилась, голос дрожал от steel. — Собирай вещи и вали к мамочке. Завтра подаём на развод. Я ухожу. Когда вернусь — чтоб тебя здесь не было.

Андрей растерянно кивнул. Светлана накинула пальто и вышла. Она просидела в кафе до последнего посетителя, перебирая в памяти их жизнь. Правильно ли? Но другого выхода не было — он не изменится. Вернувшись, она обнаружила пустоту.

Утром раздался звонок. На пороге стояли Андрей и Галина Степановна. Светлана окаменела.
— Миритесь, и быстро! — рявкнула свекровь. — Что за детский сад?

АндСветлана медленно закрыла дверь перед их лицами, услышав, как Галина Степановна кричит сыну: “Ну и оставайся со своей дурочкой, больше ни копейки тебе не дам!”.