Крик матери: “Ты предал меня!”, а отец бесследно пропал

Мать кричала: «Ты меня предал!», а отец просто исчез.

Ольга спала крепким сном, когда раздался резкий звонок телефона. Она вскочила, сердце колотилось как бешеное.

— Ольга! — голос матери дрожал, будто от холода. — Приезжай! Срочно!

— Мам, что случилось? — Ольга стряхнула остатки сна, пытаясь осознать ситуацию. — Опять с папой ссоритесь? Разбирайтесь сами!

— С кем разбираться?! — мать закричала так, что звенело в ушах. — Твоего отца больше нет!

— Мама… Папа умер?! — Ольга почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Приезжай, сама всё поймёшь! — бросила мать и резко положила трубку.

— Что пойму?! — Ольга уже кричала в пустоту.

Дрожащими руками она стала собираться. Слишком быстро, слишком сумбурно. Дорога к родительскому дому в пригороде Нижнего Новгорода казалась бесконечной.

* * *

— Ольга! Приезжай! — голос матери звонил, как набат.

— Опять что-то случилось? — пробормотала Ольга, протирая глаза.

— Опять?! — мать задыхалась от ярости. — Я еле держусь, а ты спишь!

— Мама, воскресенье, шесть утра, — Ольга сдерживала раздражение, но тревога нарастала. — У меня семья, дети, муж. Объясни, что случилось, или я никуда не поеду.

— Не поедешь?! — мать фыркнула. — Тебе плевать на меня! На моё горе!

— Мам, вы с папой всю жизнь на ножах, — холодно сказала Ольга. — Я устала быть вашим миротворцем.

— Твоего отца больше нет! — выкрикнула мать, и связь прервалась.

— Опять? — недовольно буркнул муж Ольги, Дмитрий, поворачиваясь на бок.

— Кажется, что-то серьёзное, — прошептала Ольга, ещё слыша эхо маминых слов. — Мне надо ехать.

— Они невыносимы! — Дмитрий резко сел. — Твоя мать вообще понимает, что у тебя своя жизнь?

— Дима, не начинай. Родители — навсегда, — Ольга вздохнула. — Я должна поехать. Дети на тебе.

— Как всегда, — проворчал он. — Передай матери: если ещё раз разбудит нас в шесть утра, я отключу её номер.

Ольга удивлённо подняла брови:

— Серьёзно?

— Нет, — Дмитрий усмехнулся. — Но пусть побоится. Вдруг одумается.

— Не одумается, — покачала головой Ольга и стала собираться.

* * *

Сколько Ольга себя помнила, в их доме всегда бушевали бури. Мать, Людмила Ивановна, кричала без умолку, а отец, Александр Николаевич, молчал, сжав зубы так крепко, что казалось, вот-вот треснет эмаль. Но внутри он кипел — Ольга знала.

Ссоры начались, когда она ещё училась в школе. Сначала редко, потом — каждый день. Мать орала так, что слышали все соседи по пятиэтажке. Даже бабки на лавочках вздыхали: *«Как он с ней живёт? Мученик».*

Никто не спрашивал, каково Ольге. Со стороны семья выглядела идеально: отец — заведующий кафедрой в университете, мать — домохозяйка. Но «дом» был тюрьмой, а «хозяйка» — надзирателем. Людмила командовала всеми: мужем, Ольгой, даже уборщицей, которую отец нанял, чтобы жена хоть немного успокоилась. Напрасно.

Однажды отец не выдержал и рявкнул: *«Чего тебе ещё надо, Людмила? Луну с неба?»* Мать опешила — он *посмел* — но потом засмеялась. Ненадолго.

На свадьбе Ольги мать устроила спектакль: одёргивала отца, перебивала его тост. Гости переглядывались, а Ольга готова была провалиться сквозь землю.

После свадьбы отец тайно подарил Ольге квартиру в Нижнем и строго-настрого велел молчать. *«Надеюсь, у нас таких секретов не будет?»* — спросил Дмитрий. *«Нет, — улыбнулась Ольга. — Я терпеть скандалы не умею»*.

* * *

Эти мысли роились в голове, пока Ольга ехала к родителям. Она готовилась к очередной буре — но не к этому.

Мать открыла дверь и завыла: *«Всё ему отдала — годы, здоровье! А он, подлец…»*

— Мама, что с папой?! — Ольга вцепилась ей в плечи.

— Сбежал! Ночью! — Людмила рыдала, слёзы текли ручьями.

— Как *сбежал*?!

— Лёг спать, а утром — пусто! Вещи пропали!

— Ты звонила ему?!

— Конечно! Игнорирует! Позвони сама!

Ольга набрала номер. Отец ответил сразу, голос спокойный, будто ничего не случилось: *«Знаю, о чём спросишь. Я не могу больше видеть твою мать. Живу на даче у друга. Если что — я на связи. Только с тобой»*.

— Пап, ты где? — спросила Ольга, чувствуя, как мать сжигает её взглядом.

— На даче. Пока. Договорились?

— Договорились.

— О чём вы договорились?! — взвизгнула мать. — С *предателем*!

— Мам, хватит! Папа не предатель. Он просто устал.

— Это он тебе сказал?!

— Нет, это я говорю. Он на даче. Вернётся.

* * *

Отец не вернулся. Мать нашла дачу, ломилась в ворота, орала — никто не вышел. Она звонила ему сотни раз — молчание. Потом решила, что у него *другая*. Но нет, женщины не было. *«Как он посмел?! — рыдала мать. — Я что, мебель?!»*

Однажды Ольга взорвалась: *«Мам, ему не нужно твоё прощение. Он не разводится, деньги шлёт, претензий не имеет. Он просто хочет тишины»*.

— *Он* хочет тишины?! — мать захохотала истерично. — Это *я* терпела!

И расплакалась. Впервые Ольга увидела её *сломленной*.

* * *

Финал был предсказуем. Через два года отец умер. Его друг передал: *«Похорони меня отдельно»*. Мать, узнав, только горько усмехнулась.

Через год она слегла. Ольга ухаживала за ней до конца. Перед смертью мать прошептала: *«Мне всего хватало… Я просто не понимала»*.

Теперь Ольга часто приходит на кладбищеТеперь Ольга часто приходит на кладбище и, глядя на две могилы, понимает: счастье нельзя построить на крике и обиде — только на тишине и уважении.