Муж упрекает меня за простую кухню: Не видит разницы между нашей семьёй и семьёй друга

Мой муж Дмитрий вечно ворчит, что я не балую его деликатесами, как супруга его приятеля Артёма. Ульяна — золотые руки, кулинарных дел мастерица. Не спорю, стряпает она божественно, но ведь на это полдня уходит. Для неё кухня — храм, где она колдует с зори до заката. А я? Мечусь между заводом, школой и домом, а его упрёки режут сердце, будто серпом по горлу.

Ульяна нынче в отпуске по уходу, живёт словно по писаному. Её мать с отцом, хоть и врозь, души не чают во внуке — с рассвета забирают, в парке гуляют, кашкой кормят. Будто на подхвате: то бабка примчится с пирогами, то дед с машинками. К вечеру привезут малыша — сыт, умыт, сказки на ночь выслушал. Проснётся Ульяна, сдаст ребёнка на попечение родне, обратно под одеяло нырнёт, а потом неспеша дом приберёт. Целый день у неё на пироги да расстегаи. Никто не дергает, не отвлекает — полная воля. То утку с яблоками запечёт, то сибирские пельмени слепит — каждый день будто в ресторане. Семья ей такую вольность даёт, и я от души за неё радуюсь.

Но Дмитрий не вникает. Глядит на Ульяну — и видит эталон, до которого мне, мол, как до неба. «Она же с ребёнком, а всё успевает! — бросает он. — А у тебя вечная яичница с сосисками». Слова его жгут, словно крапивой. Где мне взять полдня на кулинарные изыски? Я у станка от зари до зари, а потом за сыном Степой в продлёнку мчусь. Домой добираемся к восьми. Стараюсь на скорую руку хоть что-то соорудить: картошку с грибами, курицу на сковороде, гречу с салатом из квашеной капусты. Еда как еда — сытно и без заморочек. Но для Дмитрия это повод нос воротить.

Встань я с утра пироги печь — ужин к петухам подоспеет, а семья спать ляжет с пустым брюхом. Но мужу невдомёк. Твердит одно: «Ульяна для Артёма каждый день новое блюдо изобретает, а тебе хоть бы что». Его восхищение её стряпней звучит как приговор моей беспомощности. Устала с ним препираться. Будь у Ульяны обычный декрет — когда и зубки-то почистить некогда — она бы тоже магазинными варениками кормила, и Артём схавал бы без капризов.

Рада я за Ульяну с Артёмом. Молодчиха, не лежит пластом, а мужа вкусненьким балует. Но обидно, что Дмитрий меня с ней поминутно сравнивает. Будто не видит, как разные у нас обстоятельства. Я целый день за станком горб гну, а к вечеру за Степой в кружки таскаюсь. Ульяна дома сидит, да ещё и родня ей все хлопоты на плечи взвалила. Конечно, у неё часа на готовку вдосталь! Я бы и сама не прочь так декретовать, да наши старики не горят желанием с внуком возиться. Любят Степу, но на целый день забирать — это увольте.

Дмитрий и в выходные не унимается. «Хоть в субботу могла бы что-то этакое приготовить», — ворчит. А я разве не живой человек? Мне отдых не нужен? Пять дней вкалываю, а в выходные — опять к плите прикована? Чует моё сердце — ищет повод брак расторгнуть. Неужели всерьёз считает свои упрёки справедливыми? Или назло мне язык чешет? Устала объяснять, что делаю, что могу. Хочу, чтобы он наконец разглядел во мне не Ульяну, а свою жену, которая из последних сил семью на ногах держит.