Вернувшись к первой любви, он забыл о детях навсегда

Когда мы с Вячеславом расписались, мне едва исполнилось двадцать, а он был ещё второкурсником. Мы не собирались обзаводиться семьёй так рано, но судьба распорядилась иначе — тест показал две полоски. Через девять месяцев на свет появились двойняшки: две очаровательные девочки, Лиза и Даша. Нас было трое — впереди маячила долгая жизнь. Мы были молоды, глупы, но полны мечтаний.

Жили скромно, денег вечно не хватало. Слава крутился как белка на колесе: днём — на заводе, ночью — таксистом, а между делом подрабатывал установкой окон. Я, несмотря на грудных младенцев, вязала шапки на продажу, переводила статьи — делала всё, чтобы сводить концы с концами. Было тяжело, порой казалось, что сил больше нет, но мы держались. Когда девочки подросли и пошли в садик, я устроилась бухгалтером, через полгода получила повышение. Расплатились с долгами, съездили к морю, наконец-то вздохнули свободнее.

Пятнадцать лет. Пятнадцать лет бок о бок. Вместе растили дочек, таскали сумки из “Ашана”, радовались первым пятёркам и грустили из-за сломанных игрушек. Но потом что-то пошло не так. Я стала замечать перемены в Славе. Раньше он мчался домой с работы, а теперь задерживался до ночи. Говорил — совещание, друзья, пробки. Я верила. Верила, потому что думала — мы семья.

Однажды внутренний голос закричал: “Проверь!” Я взяла его телефон. Звонки, смс, геоданные. Всё встало на свои места: муж изменял. Долго. Хладнокровно. Без угрызений совести.

Я села напротив него и выложила всё. Хотела, чтобы он сказал: “Это ошибка”. Но он посмотрел прямо в глаза и… сознался. Оказалось, встретил свою первую любовь — Наташку, ту самую, с которой сидел за одной партой. Говорил, что все эти годы не мог её забыть. И теперь точно знает, кого любит.

Я выгнала его. Не раздумывая. Он болтался у матери неделю, та звонила мне, умоляла дать второй шанс. Я не слушала. Подала на развод. Горела от ярости. Он предал не только меня — он предал девочек.

Прошли месяцы. Он начал приходить. Говорил, что скучает, хочет видеть дочек. Я не доверяла, но Лиза и Даша тянулись к нему. Не стала лишать их отца. Стали иногда выбираться вместе: в парк, в кино, даже съездили на шашлыки. Всё будто налаживалось. Он снова жил с нами, хотя официально мы ещё не помирились.

А потом я узнала, что беременна. Два месяца. Сердце ёкнуло — неужели опять сбежит? Слава на словах поддерживал, но всё чаще ночевал у друзей. А Наташка не переставала звонить. Я даже встретилась с ней, надеялась договориться по-хорошему, объяснить, что у нас дети, что я жду ребёнка. Она лишь пожала плечами: “Я тут ни при чём. Пусть сам разбирается”.

Он разобрался. Ушёл к ней. Оставил меня одну с животом. Сына увидел один раз. Один. И пропал.

Прошло два года. Я растиСейчас я смотрю на сына, который всё больше похож на него, и понимаю — иногда самые тяжёлые потери оборачиваются счастьем.