Горький праздник: неизвестная драма

Грустный праздник: история Светланы

Светлана сидела на кухне, в сотый раз перебирая купюры в кошельке. До зарплаты ещё неделя, а деньги вот-вот закончатся.

— Ну и дела… — вздохнула она. — На что жить-то?

Нужно было заплатить за коммуналку, купить продукты, но на что? В супермаркете в центре Нижнеозёрска Светлана с тоной смотрела на ценники, будто те соревновались, кто быстрее взлетит вверх. В итоге в её пакете оказались только молоко, батон и гречка. Масло не потянула, взяла спред. Кофе, сыр, сладости — всё это осталось на полках.

Пришлось ехать к бывшей свекрови за картошкой. А там, как всегда, ждал “добрый” совет:

— Я же тебе говорила! — снова сказала Галина Петровна.

Свекровь была женщиной строгой, но, увы, часто правой. Если бы Светлана прислушалась к ней лет десять назад, может, сейчас не сидела бы с пустым кошельком. Жила бы, как люди, а не как затюканная учительница. Но что было, то прошло.

Два года назад её муж, Дмитрий, ушёл. Причём в её же день рождения. Светлана весь день готовила, накрыла стол, а он поел, откинулся на стуле и заявил:

— Всё, Света. Хватит. Разводимся.

Она онемела, но он даже не дал ей опомниться:

— Тебе сколько? Сорок два? А мне сорок шесть. В нашем возрасте у других уже внуки бегают, а у нас что? Ни детей, ни внуков. Потому что ты так и не родила!

— О чём ты?! — Светлана едва не задохнулась от обиды. — Сам-то хоть кота кормишь? Я по дому как мышь бегаю, чтобы тебе не мешать, а ты орёшь, что шумлю! Какие дети?! Может, я и рада была бы, да только не от тебя!

Откуда взялись эти слова? Дмитрий, будто только и ждал этого, вскочил, стукнул стулом и бросил на прощание:

— Поживу у друзей. Квартиру освободи — она моя!

Дверь захлопнулась, оставив после себя мёртвую тишину. Светлана сидела, не зная, что делать, а внутри разливалась пустота.

Позже ей рассказали, что Дмитрий “женился по-лёгкому” на молодой продавщице из обувного. Говорили, как он носился к ней с букетами. А цветы те были с их дачи — розы, которые Светлана годами растила: алые, белые, чайные. Он выдрал их с корнем, не глядя.

Светлане было жаль девушку. Думает, поймала жар-птицу? Ха! Дмитрий пожалел денег на цветы, пожалеет и на всё остальное. Хотя, глядя на его новую жену — рослую, крепкую, — стало ясно: вот кто ему нужен. “Чтоб детей нарожала, как крольчиха”. Ну что ж, удачи.

Знала ли свекровь о романе сына? При Светлане она ругала Дмитрия, но и ей доставалось:

— А я тебе что говорила? Вечно в тряпках ходишь! Сколько я тебе нормальных вещей дарила? Где они? Вот теперь и сиди в своём старье!

Светлана помнила эти “подарки” — бабушкины халаты в цветочках, которые и на свалку-то стыдно выбросить.

Начался дележ имущества. Дмитрий орал: “Всё моё!”, но суд поделил пополам. Светлане досталась дача, ему — квартира. Тут в дело вступила Галина Петровна, которая уже лет пять жила на даче, сдавая свою квартиру:

— Так, детки, а меня спросить не хотите? Света сюда мужиков таскать начнёт, а я куда?

— К себе домой, мама, — огрызнулся Дмитрий.

— Ах ты, гениальный! А твоя новая жена как на работу ездить будет? В такси, что ли?

В итоге решили: Галина Петровна осталась на даче, свою квартиру отдала сыну, а Светлана сохранила их с Дмитрием жильё. Но не успела она вздохнуть, как новая напасть — суд поделил и долги. Теперь Светлана выплачивала половину кредитов Дмитрия. За “красивую жизнь” пришлось платить.

Вот почему она тащилась на автобусную остановку. Автобусы в Нижнеозёрске ходили раз в день. Все на машинах, а в транспорте — только бабушки, знающие друг друга с пелёнок. Они трещали о пенсиях, ценах и соседях. Светлана молчала, глядя в окно. Ехать выпрашивать картошку на своей же даче — унизительно.

Каждый кустик она сама сажала, полола, радовалась первым росткам. Дом утопал в цветах, деревья побелённые. Внутри — чисто, яркие занавески, кровать под пёстрым пледом, стол, накрытый скатертью. Никакого хлама — ни старых кресел, ни гор тряпок. Простор, свет, уют.

Не зря Галина Петровна пять лет назад упросилась сюда. Хитрая — себе хуже не сделает. Развод разводом, а огурцы солить надо. Светлана вкалывала до седьмого пота. Урожай в квартире не сохранишь — вот и ездила каждую неделю за провизией.

Свекровь стояла над душой, поучала, но всё же ставила чайник, кормила, укладывала спать, не закрывая рта:

— Я же тебе говорила, Светка! Нельзя быть такой! У Димы с этой… тьфу… уже сын есть, скоро на бабку скинут и нового заведут! А ты чего? В школе сидишь? На какую пенсию рассчитываешь?

Светлана злилась, но понимала: Галина Петровна права. Работа учителем — не для одинокой разведёнки. Куда идти? В офис в сорок два не возьмут. В магазин — ноги отвалятся. От одной мысли хотелось плакать.

Автобус приехал на конечную — кроме Светланы, пассажиров не было. Она взглянула на озеро, на дачи “новых русских”, на пасущихся коров. Здесь было тихо и спокойно.

Во дворе кипела работа. Мужики что-то долбили.

— Неужели свекровь скважину делает? — удивилась Светлана. — Откуда деньги? Дмитрий дал?

Открыла калитку, поздоровалась. Галина Петровна, раскрасневшаяся, командовала, как генерал.

— Иди, некогда болтать! Мужиков кормить надо! — бросила она.

— Это скважину бурят? — спросила Светлана.

— Для вас! — протянула свекровь. — Радуйся! Надоело воду таскать! Зря я, что ли, копила?

Пришлось остаться на выходные. Спорить со свекСветлана только вздохнула, но уже через час накрывала на стол, а Иван Петрович, новый прораб, украдкой поглядывал на неё с улыбкой.