Пыл страстного блюда

Жаркое по любви

Виталий и Люба только что вернулись из магазина. Нагруженные пакетами, они занесли их на кухню и начали раскладывать. Виталий, весь в делах, вдруг обернулся к Любе с лёгкой улыбкой:

— Любочка, иди, отдохни. А я тебя удивлю… Приготовлю своё коронное блюдо. Жаркое!

— Ты умеешь делать жаркое? — Люба замерла, округлив глаза.

— Ну а что такого? — искренне удивился он.

— Да ничего… Просто… — Люба вдруг закрыла лицо руками и заплакала. Молча, но так, будто прорвалась плотина.

Виталий растерянно подошёл, сел рядом.

— Люб… что случилось?

Она не сразу ответила, но потом, вытирая слёзы, прошептала:

— Никто… столько лет… не готовил мне жаркое. Ни разу. Мама когда-то, в детстве… А потом — только я, вечно на кухне, вечно кому-то. А он… Серёжа… только ел, пил, гулял… А я всё тащила…

Виталий опустил взгляд. Он знал, что Люба недавно развелась. И знал, как ей тяжело.

Развод с Сергеем был неизбежен. Он ушёл в запой прямо перед семейной поездкой на море, не пришёл на вокзал, где его ждали жена и сын. Тогда Люба поняла — хватит. Терпеть больше не будет.

Сначала было облегчение. Тишина без хлопанья дверей, пьяных криков ночью, друзей с перегаром на кухне. Но через полгода тишина стала давить.

У Любы был сын Саша, работа, подруги. Но не было главного — человеческого тепла.

В поисках выхода она обратилась к брату Игорю:

— Может, у тебя есть кто-то нормальный?.. Без гулянок и с головой на плечах.

Игорь обрадовался:

— Есть один. Виталик. Простой, но золото. Не Аполлон, зато человек — как дуб.

На первом свидании Виталий показался Любе слишком обычным. Высокий, худощавый, без намёка на глянцевую красоту. Но глаза… добрые. Настоящие.

«Стерпится — слюбится», — подумала она и решила дать шанс.

Первые встречи были скромными, даже неловкими. А потом Виталий пропал на неделю. Люба решила — не понравилась. Расстроилась. А он вдруг объявился — с тортом и пионами.

— В командировку сорвался. Прости, не успел предупредить.

С тех пор они стали видеться чаще. Гуляли, болтали. Сашу Люба пока не показывала — боялась спугнуть едва теплящееся чувство.

Однажды они встретились у супермаркета. Пакеты — будто гири. Виталий махнул рукой:

— Я на машине. Давай закинем.

— У тебя машина? А я и не знала…

Пока грузили покупки, к ним подошёл Сергей. Пьяный, как всегда. Искривился:

— Ну здрасьте! Нового нашли? А я, между прочим, отец! Хочу сына видеть!

— Бывший? — тихо спросил Виталий.

— Да… — вздохнула Люба.

— Серёж, иди… Не сейчас, — сказала она.

— Ой, испугались! — Сергей зло усмехнулся. — Ты, фраер, смотри у меня!

Виталий промолчал. Ради Любы.

Дома Люба молча разбирала продукты. Потом села и обняла себя.

— Расстроилась? — спросил он.

— Да…

— Любишь его?

— Нет. Это давно умерло. Осталась только усталость.

— Тогда всё ещё впереди. Отдохни, а я жаркое сделаю.

— Правда умеешь? — снова удивилась она.

— Конечно.

И снова слёзы. От усталости. Оттого что наконец-то рядом кто-то, кто не берёт, а даёт…

Виталий возился на кухне. Люба заснула в комнате. Он накрыл её пледом, задернул шторы. На секунду остановился — и погладил по волосам. Бережно.

Вдруг — щелчок замка.

«Саша?» — подумал он.

Но в дверь вошёл Сергей.

Через минуту он уже стоял в подъезде, хлопнув дверью.

— Попробуй вернись! — бросил Виталий. И вернулся к плите.

Через полчаса Люба вышла, потягиваясь. Улыбнулась:

— Кто-то приходил?

— Показалось, — мягко сказал он.

А про себя подумал: «Теперь я её защищу. Всё».

Тем вечером Люба сказала:

— Хочу, чтобы ты познакомился с Сашей. И… завтра поменяем замки.

Через месяц они расписались. Игорь был счастлив. Говорил Сашке:

— Вот тебе и папа. Настоящий. Цени его.

Мальчик кивал.

А Виталий вечером снова стоял у плиты. Готовил жаркое. И не верил, что счастье бывает таким простым. Из любви, доброты… и обычной картошки.