Узнав о завещании старушки, за которой я ухаживала, я не смогла сдержать слёзы

Когда я приехала в Омск, мне было двадцать семь. В Казахстане осталась мама, которой скоро делали операцию, и куча долгов по кредиту. Я решила: поработаю годик-полтора — и назад. На родину. Домой.

Работу нашла быстро — через агентство предложили ухаживать за пожилой женщиной. Хозяйка квартиры, Надежда Петровна, искала кого-то для своей матери — Лидии Степановны, ей было за восемьдесят. Я согласилась. Зарплата небольшая, но стабильная.

С первого же дня бабушка меня не взлюбила. «Ты откуда?» — спросила, едва я переступила порог. Я ответила. Она скривилась: «Опять казашка. Сначала узбечки, теперь ты. Одни отбросы ко мне идут». Дальше — хуже.

Каждое утро — одни придирки: каша не та, пыль не вытерла, дверью хлопнула, дышу громко. Иногда слышала, как она шепчет дочери: «Она ворует, поглядишь. Проверяй её». Меня тошнило. Я мыла ей ноги, помогала вставать, покупала лекарства, а в ответ — только ненависть.

Полгода терпела. Только мысль о маме удерживала, чтобы не уйти. Но однажды она обвинила меня в краже трёх тысяч. Обыскали всё — нашли деньги в её же кошечке. Ни извинений, ни стыда. Только презрение.

Я собрала вещи. Сказала, что ухожу. Она стояла у двери с холодной усмешкой: «Ну и катись. Всё равно вернёшься — гроша за душой нет».

— Справлюсь, — тихо ответила я. — Без вас.

И тут в её голосе что-то дрогнуло. Ни злости, ни злобы. Только растерянность:

— Ты… всё это ради матери терпела?

Я замерла. Кивнула. Рассказала про операцию, про долги. Она молча слушала. Потом медленно подошла, села рядом, взяла мою руку… и заплакала. Без слов. Слёзы катились по морщинам.

— Прости… Я мстила. Не тебе. Дочери. Она меня бросила. Думала, если ты уйдёшь — она вернётся. А ты… Ты же всё выдержала. Ради мамы.

С того дня всё изменилось. Стали говорить по душам. Она рассказывала про жизнь, я — про свою. Даже дала денег, чтобы я съездила к мужу. А когда вернулась — встретила меня с шарфом, который сама связала.

Через четыре месяца её не стало. Тихо, во сне. Я рыдала, как по родной.

Через неделю пришла Надежда с юристом.

— Должны сообщить о завещании, — сказал он. — Лидия Степановна оставила вам… крупную сумму.

Надежда побелела:
— Она с ума сошла! Что ты с ней сделала?! Подкупила?

Я молча посмотрела на неё. Потом вдруг подошла… и обняла.

— Вот что я с ней сделала. Просто обняла.