«Отсутствие детей на нашей годовщине стало началом новой жизни: мы вновь обрели счастье»

С того дня, как Алевтина вышла замуж, минуло немало лет. И с каждым годом между нами росла пропасть. Казалось, мы стали для неё чужими — звонила редко, навещала раз в полгода, а взгляд её был равнодушным, будто смотрела сквозь нас.

В ту пятницу я долго крутила телефон в руках, прежде чем позвонить. Мы с Николаем собирались скромно отметить тридцатилетие совместной жизни — шашлыки во дворе, застолье с детьми, хоть немного семейного тепла…

— Алло? — наконец ответила Аля, запыхавшись.

— Алечка, это мама. Опять в спортзале?

— Нет, Глебу машину мою.

— Ты? Почему не он?

— Мам, экономим! На мойку — как рублём по сердцу.

— Ладно, дочка… Приезжайте с Глебом в воскресенье. Годовщина у нас с папой.

— Вдруг решили отмечать? — фыркнула она. — Грудь в крестах или голова в кустах?

— Тридцать лет, Аля. Не шутка.

— Ой, мам, не выйдет. У Славкиного друга свадьба. Свадьба — событие, а у вас ещё годовщины будут.

Я стиснула трубку, чтобы голос не дрогнул.

— Жаль… А мы ждали…

— Мы тоже, мам. Но людям отказывать неудобно. Не дуйся, поздравим потом!

— Хорошо, — прошептала я и набрала сына.

Михаил тоже не смог — “дело горит”. Когда я опустила телефон, слёзы потекли сами. Как у девочки, у которой отобрали мороженое. Как у матери, которую бросили.

— Лидочка, что случилось? — Николай замер на пороге, увидев мои красные глаза.

— Ничего… Дети не приедут. А я, дура, накрывала стол, мечтала…

— Перестань. Это НАШ день. Ты да я — и ладно.

Ночью я ворочалась. Обида жгла изнутри: «Почему мы им не нужны? Всё отдали — квартиры, образование, помощь… А теперь мы — пустое место».

— Лида, — шептал Николай, — у них своя дорога. А у тебя есть я.

— Мне одиноко, Коля… Ты на работе, я в четырёх стенах…

Наутро он вернулся раньше обычного, с хитрой ухмылкой.

— Что стряслось?

Из-за спины он вытянул охапку пионов.

— Это тебе. Завтра едем на Селигер. На неделю. Без телефонов.

Домик оказался сказочным: резные ставни, озеро за окном, запах хвои. Проснулась от аромата кофе — вся кровать в лепестках роз, шарики под потолком, а на зеркале кривыми буквами: «С годовщиной, зайка!»

Едва сдержала слёзы. А за окном — Николай с корзинкой. Открыл её — и раздалось жалобное «мяу». Рыжий котёнок, пушистый, как одуванчик, уставился на меня.

— Берёшь пополнение? — он улыбался, как пацан, подсунувший двойку в дневнике.

— Коля… Это лучше любого праздника…

Неделя пролетела, как медовый месяц. А дома телефоны взорвались:

— Мам! Где вы?! Мы звонили, бегали!

— Спокойно, Алюнь. Отдыхали. Разве нельзя?

— Можно… Но ты не волновалась?!

— Теперь твоя очередь. А мы с папой решили жить для себя.

— Для себя?! Ты в своём уме?

— У нас второй медовый месяц. Не мешайте.

Прошёл год. Николай ушёл с работы, мы экономим, но смеёмся чаще. Дети теперь звонят сами. А мы смотрим друг на друга и благодарим судьбу: она напомнила, что главное — не они. Главное — МЫ.