Неожиданный праздник

В старом доме на окраине Ростова-на-Дону витал дух хаоса, прикрытый видимостью праздничных приготовлений. Уже на лестнице Светлана уловила едкий запах гари, а по ступеням стекали мутные лужи, будто кто-то устроил потоп во всём подъезде. Переступив порог, она швырнула на тумбу букет с корпоратива, сбросила потрёпанные туфли и натянула тапки, жалея, что не захватила резиновые сапоги — пол сиял, как после наводнения. Из глубины жилища доносился пронзительный кошачий вопль, перемежающийся шипением, урчанием и смрадом подгоревшей еды.

— Вань, что за безобразие? — крикнула Светлана, ощущая, как сердце сжимается от тревоги.

Иван выскочил моментально — в одних семейных трусах, босой, с лицом, исполосованным царапинами и покрытым копотью, с фингалом под глазом. На голове красовалось полотенце, завязанное на манер бандитской повязки после неудачной разборки.

— Светик, ты так рано? — пробормотал он, виновато опустив взгляд. — Я думал, корпоратив затянется, ты же директор…

Светлана тяжело опустилась на стул, скрестив руки на груди.

— Давай, рассказывай, мастер сюрпризов. Что на этот раз?

— Солнышко, не кипятись, — начал Иван, но голос его предательски дрожал.

— Я кипятилась в девяностые, когда рэкетиры долги выколачивали, — холодно отрезала Светлана. — Переживала, когда кризисы бизнес чуть не добили. После этого меня ничем не пронять. Так что излагай, что тут произошло?

Иван вздохнул, как перед расстрелом.

— Хотел устроить тебе праздник. Решил прибраться, постирать, ужин приготовить. Взял отгул, сбегал на рынок, купил осетрины. А потом всё полетело в тартарары.

— Осетрина? — уточнила Светлана, чуя подвох.

— Нет, стиралка, — сознался он. — Загрузил бельё, рыбу в духовку, начал мыть полы. И тут кот…

— Он цел? — Светлана вскочила, глаза вспыхнули.

— Жив, жив! — заверил Иван. — Только мокрый. Клянусь, когда я машинку включал, его там не было! А потом он… ну, оказался внутри.

— Как?! — сжала кулаки Светлана. — Как кот мог залезть в закрытую стиралку?!

— Без понятия, — развёл руками Иван. — Проскользнул, наверное.

Светлана зажмурилась, сдерживая желание придушить супруга.

— Продолжай, Шурик. И покажи кота. Хочу лично убедиться, что с ним всё в порядке.

— Э-э, Свет, он там… — Иван замялся. — Надо подойти.

— Лапы целы? — голос Светланы стал ледяным.

Иван почесал исцарапанную щёку.

— Да! Только временно… обезврежены. Для его же блага.

— Ладно, дальше, — выдохнула она, готовясь к худшему.

— Ну, пока кот… э-э, отжимался, я учуял гарь. Кинулся на кухню, открыл духовку — а там огонь! Пальцы обжёг, осетрина пылает. Плеснул масла — бабах! Волосы задымились, дым столбом, я тушить. А тут кот орёт. Гляжу — его морда в окошке стиралки. Понял, что ему там не сладко. Вырубил машинку, а она не открывается. Кот орет, плита горит, рожа болит. Схватил монтировку — и вот, машинка потекла, зато кот вылетел. Пока я с огнём боролся, этот бандит носился по квартире, орал, как потерпевший, побил вазы, ободрал обои, сорвал шторы, пролил коньяк, что к ужину припас. Соседи снизу молотком в потолок стучали, грозились кастрацией. Не ясно — коту или мне. Но в целом ситуация под контролем!

Светлана вытерла глаза — то ли от смеха, то ли от отчаяния — и шагнула вглубь квартиры. Разгром был грандиозным: осколки ваз, лужи, облупленные стены, вонь палёной рыбы. На батарее, пристёгнутый за все лапы, висел кот Маркиз, с мордой, замотанной старым шарфом. Живой, но явно в шоке. Светлана взглянула на мужа, и её взгляд стал прищуренным.

— Объяснись, — потребовала она.

— Понимаешь, он не хотел успокоиться, — затараторил Иван. — Весь мокрый, боялся, что не высохнет к твоему приходу. Отжиматься не давал, пришлось зафиксировать. А морду замотал, чтоб не орал — соседи грозились то ли полицией, то ли батюшкой.

Светлана освободила кота, вытерла его полотенцем с головы Ивана и размотала шарф. Маркиз фыркнул, но тут же прижался к хозяйке.

— Ты скотина, Вань, — тихо сказала она. — Он мог задохнуться. Хотя после стирки ему, как и мне, уже всё равно.

Она опустилась на диван, прижимая кота, и уставилась на мужа.

— Ну?

— В смысле? — Иван потупился. — Мне сразу на балкон прыгать или подождать?

— Поздравляй, идиот, — вздохнула Светлана. — Восьмое марта ведь.

Иван просиял, рванул в комнату и вернулся, пряча что-то за спиной. Опустившись на колени, он торжественно произнёс:

— Светка, жизнь моя. Тридцать лет вместе, а ты всё такая же — красивая, сильная, терпеливая. Лучшая жена, мать и бабушка. С Женским днём тебя! Пусть сияешь, как сегодня.

Он протянул коробочку с золотым кольцом и букет роз — помятый, потрёпанный, но всё ещё живой.

— Цветы были шикарные, честно, — смущённо добавил он. — Но кот… не оценил. Не злись, Свет. Я хотел сделать красиво.

Светлана притянула его голову к коленям, вдохнула аромат роз — они всё ещё пахли, несмотря ни на что.

— Ты и сделал, дурак. Хватит экспериментов, ладно? Цветов вполне достаточно. Ещё один такой праздник — и дом развалится. Соседи уже, наверное, шамана ищут. А у того, гляди, тоже муж-изобретатель.

Вместе с котом и Иваном они принялись отвоёвывать квартиру у хаоса, мириться с соседями и разгребать последствия «торжества». СветланаОна улыбнулась, понимая, что лучшие праздники — те, после которых остаются не идеальный порядок, а тёплые воспоминания.