Домой: Путь назад

В старом доме на краю деревни Берёзовка, затерянной среди уральских лесов, пахло затхлостью и тёплыми воспоминаниями. Татьяна, подпрыгивая на ухабах в видавшем виды автобусе, чувствовала, как подкатывает тошнота. Пыльная завеса въедалась в лёгкие, а сердце ныло от щемящей грусти. Зачем она решилась на это? Жить одной в деревенской глуши, да ещё в её положении — явное безрассудство. Но выбор был сделан, и пути назад не осталось.

Татьяна болела уже четвёртый год. Последний разговор с врачом оставил горький осадок: лекарства помогали, но никто не мог сказать, надолго ли. «С такими вещами ничего не ясно», — коротко бросил доктор. Татьяна молчала. Жизнь давно потеряла краски. С мужем, Виктором, они жили бок о бок, но стали чужаками. Когда болезнь свалила её, он и вовсе отдалился, будто уже приглядывал замену, чтобы не остаться в одиночестве. Любви давно не было, и Татьяна смирилась.

Но вчера случилось нечто, перевернувшее всё с ног на голову. Вернувшись из больницы, едва волоча ноги, она застала в их душной квартире шумное застолье. Виктор, празднуя окончание смены, привёл всю свою артель. Густой табачный смрад, крепкие словечки и тяжёлый дух перегара заполнили всё вокруг. Татьяна ушла, бродила по улицам дотемна, но, вернувшись, обнаружила лишь горы мусора, пустые бутылки и храпящего мужа. Позже, протрезвев, он потянулся за новой стопкой. Татьяна попыталась завести разговор, но услышала лишь злобное:

— Квартира моя, поняла? Предприятие мне дало. Хочу — пью, хочу — гуляю. А ты тут лишняя!

«Лишняя…» — подумала Татьяна, сдерживая слёзы. Работа её, скромная и малодоходная, не стоила того, чтобы держаться. «Завтра уйду и уеду, — решила она. — В деревню, в родительский дом. Хоть доживу свои дни в тишине, без вечного шума».

Дом встретил её запахом сушёных трав и старого дерева. Сердце защемило от воспоминаний. После похорон матери она была здесь лишь однажды, мимолётом. Но, к удивлению, дом выглядел ухоженным — видно, соседи не забывали. Ключ, как встарь, лежал под треснувшей половицей крыльца. Замок скрипнул, но поддался. Татьяна переступила порог, вдохнула затхлый воздух и прошептала:

— Здравствуй, родной.

Дом ответил скрипом половиц, будто узнавая хозяйку. Она распахнула ставни, впуская солнечные лучи, и, переодевшись, отправилась к колодцу. Там её окликнула соседка Аграфена.

— Танечка, ты ли это? — всплеснула руками старушка. — Вернулась! Мой Кузьма за домом приглядывал, вот какой молодец. Ну и правильно, что приехала. Заходи вечерком, щей наварю!

Татьяна вымыла окна, вытерла пыль, выскребла полы до блеска. Дом ожил, наполнился теплом. Усталость давила, как мешок камней — болезнь напоминала о себе. Но она решила растопить печь, чтобы прогнать сырость. Вечером, у соседей, за простой трапезой она поведала о своих бедах, а Аграфена, выслушав, мудро покачала головой:

— Хорошо, что приехала. Берёзовка — твоя земля, здесь тебе рады. А насчёт смерти — брось! Место найдётся — в сельпо продавщица нужна. Народу у нас немного, работа не тяжёлая. Да к бабке Марфе сходи, травок настоит. Все хвори от душевной кручины, сама знаешь. А у нас тишь да благодать.

Татьяна заснула с лёгким сердцем, думая о доброте соседей. Утром её разбудила странная бодрость — желание жить, чего не было давным-давно. Позавтракав, она отправилась устраиваться в сельпо. Лишние копейки не помешают, да и сидеть без дела не хотелось. По дороге ей встречались сельчане — каждый здоровался, улыбался, желал добра.

— Доброго здоровья! — отвечала Татьяна, чувствуя, как теплеет на душе.

Лето сменилось золотой осенью. Работа в лавке приносила радость: неспешно обмерять товар, поболтать с покупателями, узнать деревенские новости. Воздух, чистый и хвойный, наполнял грудь. Татьяна чувствовала умиротворение, какого не знала в городе. Щёки её зарумянились, лицо посвежело, будто налилось соком. Травяные настои бабки Марфы помогали: Татьяна спала крепко, ела с аппетитом, а слабость потихоньку отступала.

Болезнь отпустила. Татьяна прожила в Берёзовке ещё много лет, окружённая тишиной родных стен и добрыми людьми. Счастье, как оказалось, не требует многого — лишь покой в душе, тепло печи и чувство, что ты не один. А болезнь? Она и правда была от душевной муки, как и все напасти…