Ухаживала за старухой, презирающей меня, но её завещание растрогало до слёз

Когда я приехала в Екатеринбург, мне было двадцать семь. В Узбекистане осталась мама, которой скоро предстояла операция, и куча долгов по кредиту. Я пообещала себе: отработаю год-полтора — и вернусь. На родину. Домой.

Работу нашла быстро — через агентство мне предложили ухаживать за пожилой женщиной. Хозяйка квартиры, Ольга Викторовна, искала сиделку для своей восьмидесятипятилетней матери — Галины Петровны. Я согласилась. Зарплата была небольшой, но стабильной.

С первого дня старуха встретила меня в штыки. «Ты кто по национальности?» — спросила она сразу. Я ответила. Она скривилась: «Опять узбечка. То цыганки, то ты. Одни отбросы ко мне лезут». Дальше — только хуже.

Каждое утро начиналось с придирок: каша не та, пыль не вытерла, дверь хлопнула, дышу слишком громко. Порой слышала, как она шепчет дочери по телефону: «Она ворует, вот увидишь. Присматривай за ней». Меня тошнило. Я мыла ей ноги, помогала вставать, покупала лекарства, а в ответ — лишь презрение и ледяной взгляд.

Полгода терпела. Только мысль о маме в больнице не давала мне уйти. Но однажды старуха обвинила меня в краже пяти тысяч рублей. Обыскали всё — деньги нашли в её же кошельке. Ни извинений, ни стыда. Только ненависть в глазах.

Я собрала вещи. Сказала, что ухожу. Она стояла у двери с холодной усмешкой: «Ну и вали. Всё равно вернёшься — нищая твоя душа».

— Справлюсь, — тихо ответила я. — Без вас.

И вдруг — неожиданно — в её голосе появилось что-то странное. Ни злобы, ни злости. Только растерянность:

— Ты… всё это ради матери терпела?

Я застыла. Кивнула. Рассказала про операцию, про долги. Она слушала молча. Потом медленно подошла, села рядом, взяла меня за руку и… заплакала. Просто. Без слов. Слёзы катились по её морщинистым щекам.

— Прости… Я мстила. Не тебе. Дочке. Она бросила меня. Думала, если ты уйдёшь — она вернётся. А ты… Ты всё вытерпела. Ради матери.

С того дня всё изменилось. Мы стали разговаривать по душам. Она рассказывала о своей жизни, я — о своей. Даже дала денег, чтобы я съездила к мужу. А когда вернулась — встретила меня на пороге с шарфом, который связала сама.

Через четыре месяца её не стало. Умерла тихо, во сне. Рыдала, как по родной.

Через неделю ко мне пришла Ольга с адвокатом.

— Я должен сообщить о завещании, — сказал мужчина. — Галина Петровна оставила вам… крупную сумму.

Ольга побелела:
— Она с ума сошла! Что ты с ней сделала?! Подкупила?

Я молча посмотрела на неё. Потом вдруг подошла — и обняла.

— Вот что я с ней сделала. Просто обняла.