Как в 65 лет осознать, что дети выросли, и обрести новую жизнь для себя?

**Дневник. 12 октября.**

Сегодня снова сидел у окна, пил остывший чай и думал. Шестьдесят пять лет. Казалось бы, возраст мудрости, а чувствую себя как мальчишка, который впервые осознал, что мир не крутится вокруг него. Наша квартира в Перми, где каждый уголок помнит детский смех, теперь кажется слишком большой. Трое детей, которым мы с Людмилой отдали всё — силы, время, последние рубли, — теперь живут своей жизнью, даже не оглядываясь назад. Сын Дима не берет трубку, будто забыл, чей номер набрал. А я вот думаю: неужели в старости нам некому будет даже воды подать?

Мы поженились с Людой в двадцать пять, хотя она поначалу и не обращала на меня внимания. Я упрямо ходил за ней, как тень, даже в институт поступил тот же, лишь бы быть рядом. Через год после свадьбы Люда забеременела. Старшая дочь, Надя, родилась, когда мы ещё сами были не готовы к взрослой жизни. Пришлось бросить учёбу, устроиться на завод, а Люда взяла академический отпуск.

Тогда было тяжело. Я пропадал на стройках, иногда сутками, а Люда пыталась совмещать учёбу с материнством. Через два года родился Дима. Она перешла на заочное, я брал любые подработки. Мечты о спокойной жизни казались сказкой.

Но как-то справились. Выростили и Надю, и Диму. Когда Надя пошла в школу, Люда наконец устроилась бухгалтером. Жизнь начала налаживаться: я получил повышение, купили мебельный гарнитур в зал. Но едва вздохнули — Люда снова беременна.

Младшая, Алёнка, родилась, словно проверяя нас на прочность. Я подрабатывал ночами, Люда растила дочь. Как выкрутились — до сих пор не пойму. Только когда Алёнка пошла в первый класс, мы с облегчением переглянулись: «Кажется, выжили».

Но испытания не закончились. Надя, едва поступив в университет, объявила, что выходит замуж. Мы не стали отговаривать — сами ведь молодыми связали судьбу. Свадьбу устраивали скромную, но на квартиру для молодых потратили все накопления.

Потом Дима заявил, что хочет своё жильё. Взяли кредит, купили ему однокомнатную. Хорошо, хоть работу он нашёл быстро — в нефтяной компании.

А Алёнка, окончив школу, объявила, что хочет учиться в Праге. Мы продали гараж, собрали последние деньги и отправили её. Она уехала, и дом опустел окончательно.

С годами дети стали чужими. Надя, хоть и живёт в Перми, забегает раз в месяц, и то на пятнадцать минут. Дима переехал в Питер, звонит только по праздникам. Алёнка осталась за границей, пишет редко.

Мы отдали им всё: годы, здоровье, мечты. А в ответ — тишина. Мы не ждём денег или ухода. Нам бы просто услышать: «Как дела, пап?» Но, видимо, даже это — роскошь.

Сегодня Люда молча взяла меня за руку и сказала: «Может, хватит ждать? Пора жить для себя». Я посмотрел на неё и вдруг понял: мы ведь ещё дышим. Море так и не видели, да и в лес за грибами давно не выбирались.

Но страшно. А вдруг мы уже разучились быть счастливыми? Вдруг кроме воспоминаний о том, как мы были нужны, у нас ничего не осталось?

Всё равно попробуем. Хотя бы для того, чтобы в конце не жалеть о том, что так и не решились.