СВОЯ, ЧУЖАЯ, НО ЛЮБИМАЯ БАБУШКА

— Бабушка, а ты можешь быть бабушкой ещё для кого-нибудь?

— О чём это ты, Златочка? Не пойму.

— Видишь ли, у всех ребят во дворе есть бабушки. У кого-то одна, у кого-то две, а у меня — целых три. А у Димки — ни одной. И мне его так жалко.

— Значит, ты хочешь, чтобы я стала и его бабушкой?

— Ну ты даёшь, бабуля! Не отдать тебя, а разделить. Чтобы и ему пела колыбельные да варежки вязала к морозам.

— Эх, золотце моё… Была у Димки бабушка Татьяна. Мы с ней с детства дружили. Вместе в школу бегали, всё делили. Только погибла она… В той катастрофе. Как раз когда Димка родился.

— Бабуленька, ты плачешь?

— Горько, родная. Поехали они с дедом встречать маму из роддома. Утром, по весеннему гололёду. А навстречу — грузовик, бешеный «Урал». Шофёр не справился… Обоих не стало. Ох, как же сердце болит…

— Бабушка… Не плачь. Я всё равно буду Димку к нам звать. Он обожает твои оладьи. И шапку ему свяжи к зиме, да?

— Свяжу, конечно. Только, Злата, не говори ему ничего. Раз родители молчат — значит, так надо. Умеешь секреты хранить?

— Умею, бабуля. Обещаю.

— Молодец. А теперь беги гулять — скоро кушать зовут.

Я выскочила во двор, где пацаны у Серёжиного забора спорили, кто дальше камни швырнёт. Лидировал, как обычно, Серёга — по довольной роже видно было. А Дима с Лёшкой куксились.

— Эй! В доме напротив кто-то поселился! Пошли смотреть!

— Кто последний — тот кочерыжка!

Мы гурьбой рванули к соседнему дому. Он пустовал уже год. Но теперь у ворот стоял «Газон», мужики таскали сундуки. Подбежали. Один дядька в потёртой куртке снял ушанку, вытер лоб:

— Пацаны, где тут воды набрать?

— У нас во дворе колонка!

— Я из дома принесу!

— Покажете?

— Пошли! А кто у вас тут будет жить?

— Бабушка одна. Осторожнее с ней, ладно? Ни родни, никого. Больше не знаю ничего.

— Мы не хулиганы! Можно завтра познакомиться?

— Приходите.

Разбежались, только Дима задержался. Он мечтал стать шофёром. Даже запах солярки ему нравился. Залез на вишню у дома и оттуда наблюдал.

Вдруг под деревом раздался голос:

— Прости, сынок. Не хочу мешать, но я ключи потеряла. Не поможешь через форточку дверь открыть?

Дима замер, потом кивнул.

— Меня Дима зовут. Помогу. Только подсадите меня.

Спрыгнул — и очутился рядом с маленькой старушкой с тёплыми глазами.

— А вареники с чем любишь, Димочка?

— С вишней! И с творогом!

— Запомню. Через недельку зови друзей — угощу.

Полез в форточку, дверь открыл. Дом был пыльный, голый. Рубашку порвал — расстроился. Мама ругать будет. Но бабушка Нина сказала, что зашьёт. И зашила — к утру как новенькая.

С той поры у Димы появилась бабушка. Чужая, но роднее некуда. Вязала ему шарфы, кашу молочную варила, на ночь сказки шептала. И даже мама Димы иногда заходила на чай. А однажды бабушка простудилась.

Мы с Димкой сами ей суп варили. Я картошку чистила, он лук резал. Лёшка даже дрова колол, когда печку топили. Взрослые, конечно, помогали, но Дима ухаживал за ней пуще всех. Ведь это его бабушка.

Теперь у него, как у всех, есть бабушка. Своя. Пусть и не по крови. Но самая настоящая.

Чужих людей не бывает — бывают родные души, которых мы ещё не встретили.