Теплая Защита

— Ну, я пошел… Аня.

— Иди.

— Я ухожу, Аня, слышишь?

— Иди, Ваня, иди.

Только когда дверь захлопнулась за Ваней, Анна разрешила себе заплакать. Она сидела в старом бабушкином кресле, поджав ноги, и рыдала тихо, как в детстве, когда боялась, что кто-то услышит. Плакала, пока не начала икать, словно маленькая девочка.

Как жить дальше? Без Вани? Без человека, с которым делила столько лет?

Аня встала, чтобы приготовить ужин, но замерла. Зачем? Вани ведь нет. Она рухнула обратно в кресло, и слезы хлынули с новой силой.

Но тут она вспомнила про детей. Скоро вернется дочь Даша, студентка, голодная после лекций. Потом приедет сын Сергей, задержавшись на тренировке. Их надо кормить. Аня заставила себя подняться, вытерла слезы и пошла на кухню.

Вспоминая годы с Ваней, она снова разрыдалась. Как теперь жить без него?

Вечером дети, как всегда, шумно ввалились в квартиру, толкаясь и подшучивая друг над другом. Но быстро заметили отсутствие отца.

— Мам, а где папа? В командировке? — спросила Даша.

— Да, кстати, где он? — подхватил Сергей.

Аня не сдержалась. Слезы снова потекли, она опустилась на стул и зарыдала.

— Мам, что случилось? Он в больнице? — встревожилась Даша.

— Нет… он ушел… — выдавила Аня. — Навсегда… к другой.

— Чего?! — хором воскликнули дети. — Мам, ты шутишь?

Но это не было шуткой.

У Сергея задржала губа. Хоть он и спортсмен, но в свои четырнадцать все еще ребенок. Он растерянно смотрел то на мать, то на сестру, готовый расплакаться.

— Так, — Даша решительно потерла лоб. — Сережа, иди умывайся и делай уроки. Мам, хватит ныть. Надо думать, что делать.

Даша была собранной, быстрой. Сергей, не переча, послушался.

Позже Даша зашла к брату в комнату.

— Плачешь?

Сергей мотал головой, не поднимая глаз.

Даша обняла его, взъерошила волосы.

— Прорвемся, Серега. Слышишь? Мы — семья, а он там один. Ему хуже.

— Мне его жалеть? — выкрикнул Сергей со слезами.

— Жалеть? Нет. Мы будем счастливыми, самыми счастливыми. А он еще поймет, что натворил.

Успокоив брата и мать, Даша зашла в ванную и там, наконец, дала волю слезам. Как? Как их папа, самый лучший папа на свете, мог так поступить? Не красавец, простой мужик с животом, которого мама откормила своими блинами. Чувство юмора — среднее, только мама смеялась над его шутками. Ездит на развалюхе, которую сам чинит. Работает начальником участка на заводе, зарплата скромная.

Но в их семье всегда было хорошо. Даша хвасталась подругам, что ее отец — единственный, кто не изменяет жене. А оказалось…

Слезы текли, Даша смывала их ледяной водой.

Жизнь потекла дальше, буднично, но уже без отца. Слово «папа» из их речи исчезло. Теперь говорили «он» или «отец», и то все реже.

Однажды Даша услышала за спиной:

— Даш, Даша, постой!

Она обернулась. За ней, запыхавшись, бежал отец — нелепый, в тесном костюме, с галстуком, который, казалось, душил его.

Даша отвернулась и ускорила шаг.

— Доченька, постой! — умолял он.

— Чего тебе? — холодно бросила она.

— Вот, деньги… бери, — Ваня протянул пачку купюр. — Здесь много. Приходи к нам, Даш. Светлана, она хорошая, шубами торгует. Шубку тебе подберем. И маме на день рождения норковую! Света мне все разрешает. Мы скоро опять в Турцию полетим, за шубами…

— Да иди ты… в лес, — отрезала Даша.

— Зачем в лес, доча?

— За шубами. На другие три буквы не могу — воспитание не позволяет… папа.

Ваня замер, будто его окатили ледяной водой. Он знал, что денег в семье не хватает. Жили скромно, а тут еще он… закрутил со Светой.

Все началось с коллеги, Жени. Тот позвал Ваню в гости к своей подруге, а там была Света. Сначала она ему не понравилась — слишком яркая, вульгарная, крупная, как корова. Смотрела так, будто хотела проглотить. Ваня посидел немного и ушел домой.

В тот вечер он впервые соврал Ане, сказал, что задержался на работе. Сердце колотилось, стыд душил. Аня решила, что он заболел, а ему просто было так стыдно, что температура подскочила.

Потом Женя снова уговорил: «На полчасика!» И опять Света.

— Ты чего, Вань? Она шубы из Турции возит, две точки в ТЦ! Шубу Ане купит, любую!

— Да зачем она мне? У меня Аня есть.

— Да брось! Скучно ей одной. Что с тебя возьмешь? Шуба норковая для Ани — хочешь?

— Хочу…

И он пошел. А потом еще и еще. Все из-за этой проклятой шубы. Сам не понял, как оказался со Светой в постели. Плакал, когда ехал домой, так было противно и стыдно перед Аней. А потом она узнала… и не простила. Велела уйти.

Света была в восторге.

Вечером Даша была мрачнее тучи.

— Даш, он к тебе приходил? — спросил Сергей, мямля.

— А к тебе?

Брат кивнул.

— Я сказал, чтоб не подходил. Ненавижу его, предатель.

Даша кивнула.

Ваня тосковал.

— Ты чего, Ванек? — спрашивала Света.

— Дети не хотят со мной говорить. Аня тоже… Я им деньги предлагал, а они… гордые. Знаю, им тяжело…

— Ну, она же сама тебя выгнала, — пожала плечами Света.

— Сама… Но как она узнала? Мы же все тихо делали…

Света встала с роскошной кровати, каких Ваня в жизни не видел, поставила бокал с шампанским на столик. Она любила шампанское и клубнику, заставляла и Ваню, хотя он терпеть не мог шампанское, а на клубнику у него была аллергия.

— Это я ей сказала, — небрежно бросила Света.

— Как сказала?

— Ну так и сказала, — пожала плечами Света, — описала твою родинку и как ты плачешь после… сами знаете чего.