Меховая История

— Ну, я пошёл… Катюша.

— Иди.

— Я ухожу, Катюша, ты слышишь?

— Иди, Серёжа, иди.

Лишь когда дверь захлопнулась за Сергеем, Катерина дала волю слезам. Сидела она в стареньком кресле, бабушкином наследстве, поджав ноги, и плакала. Тихо, будто маленькая девочка, боясь, что кто-то услышит. Рыдала, пока не начала икать, как ребёнок.

Как жить без него? Без Серёжи? Без человека, с которым провела столько лет?

Катя поднялась, чтобы приготовить ужин, но замерла. Зачем? Сергея-то нет. Она рухнула обратно в кресло, и слёзы хлынули вновь.

Но тут вспомнила про детей. Скоро придёт дочь Даша, студентка, проголодавшаяся после пар. Потом прибежит сын Ваня — он задержится на футболе. Их-то кормить надо. Катя вытерла слёзы и побрела на кухню.

Вспоминая годы с Серёжей, она снова расплакалась.

Вечером дети ввалились домой, как обычно, шумные, толкаясь и дразня друг друга. Но вскоре заметили, что отца нет.

— Мам, а папа где? В командировке? — спросила Даша.

— Да, кстати, где он? — подхватил Ваня.

Катя не выдержала. Слёзы хлынули снова, она опустилась на стул и разрыдалась.

— Мам, что такое? Он в больнице? — встревожилась Даша.

— Нет… ушёл… к другой.

— Что?! — хором воскликнули дети. — Мам, ты шутишь?

Но это не была шутка.

У Вани задрожала губа. Хоть он и спортсмен, но всё ещё мальчишка. Он растерянно смотрел то на мать, то на сестру, готовый заплакать.

— Так, — Даша решительно провела рукой по лбу. — Вань, иди умойся и садись за уроки. Мам, хватит нюни распускать. Надо подумать, что делать.

Даша была твёрдой, быстрой. Ваня без возражений послушался.

Позже она зашла к брату в комнату.

— Плачешь?

Ваня помотал головой, не поднимая глаз.

Даша обняла его, потрепала по голове.

— Прорвёмся, Ванёк. Слышишь? Мы — семья, а он там один. Ему хуже.

— Мне его что, жалеть? — выкрикнул Ваня со слезами.

— Жалеть? А ты знаешь что? Мы будем счастливыми. А он ещё пожалеет о своём решении.

Успокоив брата и мать, Даша ушла в ванную и там, наконец, разрыдалась. Как? Как их папа, самый лучший, мог так поступить? Не красавец, обычный мужик с животом, раздобревший на маминых пирогах. Шутки у него так себе, только Катя смеялась. Ездит на развалюхе, которую сам чинит. Работает начальником участка на заводе, зарплата — копейки.

Но в их семье всегда было хорошо. Даша хвасталась подругам, что её отец — единственный, кто не изменяет жене. А оказалось…

Слёзы жгли, Даша смыла их холодной водой.

Жизнь потекла дальше, но уже без отца. Слово “папа” исчезло. Теперь говорили “он” или “отец”, да и то редко.

Однажды Даша услышала за спиной:

— Даш, Дашенька, подожди!

Она обернулась. За ней запыхавшийся бежал отец — неуклюжий, в тесном костюме, с галстуком, будто удавкой.

Даша отвернулась и ускорила шаг.

— Доченька, постой! — умолял он.

— Чего тебе? — холодно бросила она.

— Вот, деньги… возьми. — Сергей протянул пачку купюр. — У Ларисы магазин шуб. Выберем тебе норковую. И маме на юбилей…

— Иди… в лес, — отрезала Даша.

— Зачем в лес, доча?

— За шубами. На другое слово воспитание не позволяет… папа.

Сергей замер, будто его окатили ледяной водой. Он знал, что семье туго. Жили скромно, а он… закрутил с Ларисой.

Всё началось с коллеги, Жени. Тот позвал его в гости к своей знакомой, а там была Лариса. Сперва она ему не понравилась — слишком вычурная, кричащая, крупная, как медведица. Смотрела на него так, будто хотела проглотить. Сергей посидел немного и сбежал.

В тот вечер он впервые солгал Кате, сказал, что задержался на работе. Сердце колотилось, стыд душил.

Потом Женя снова уговорил: “На полчасика!” И опять Лариса.

— Ты чего, Серёж? У неё две точки в торговом центре! Шубу Кате купит!

— Да за чем мне она? У меня Катя есть.

— Ну же! Скучно тебе. Шуба норковая для Кати — хочешь?

— Хочу…

И он пошёл. А потом ещё и ещё. Проклятая шуба. Сам не понял, как оказался у Ларисы в постели. Плакал, возвращаясь домой, так было стыдно. А потом Катя узнала… и выгнала.

Лариса ликовала.

Вечером Даша ходила хмурая.

— Даш, он к тебе приходил? — спросил Ваня, мямля.

— А к тебе?

Брат кивнул.

— Я сказал, чтоб не подходил. Ненавижу его.

Даша кивнула.

Сергей тосковал.

— Ты чего, Серёжа? — спрашивала Лариса.

— Дети не хотят со мной говорить. Катя тоже…

— Ну, сама же выгнала, — пожала плечами Лариса.

— Сама… А как она узнала?

Лариса встала с роскошной кровати, каких Сергей и не видывал, поставила бокал с шампанским.

— Я ей сказала, — равнодушно бросила.

— Как сказала?!

— Ну так и сказала. Описала твою родинку… и что ты плачешь, когда…

— Ты?! Зачем?!

— Серьёзно? А как бы ты ко мне попал?

— Домой. К жене, к детям.

— Она тебя выгнала, дурак!

— Ничего, простит. А не простит — в подъезде жить буду.

— Серёж, мы же шубу…

— Оставь себе, Лариса.

— Кать, Катюш…

— Я всё сказала, Серёжа.

— Выслушай! Я хотел шубу тебе… Женя сказал, посиди с ней, она шубой обеспечит…

— Уйди.

— Сидит? — спрашивает Катя у Даши.

— Сидит, мам. Дождь начался, промокнет.

— Да чёрт с ним… Ш— Позовите его, мам, а то простудится, — вздохнула Даша.