Соперники детства: история одной мечты

Соперники детства: история одной Людмилы

Иван вышел на крыльцо отчего дома, втянул носом тёплый деревенский воздух и опустился на скрипучую лавку — ту самую, что помнила его с детства. Через несколько минут к калитке неспешно подошёл Семён. Тот самый друг, с которым они когда-то были неразлучны, пока что-то не разломилось между ними…

— Ну, как дела? — Семён хлопнул Ивана по спине, по-мужски сдержанно.

— Да ничего, — пожал плечами Иван. — Работаю, квартиру в Питере прикупил.

— Везунчик, — кивнул Семён. — Ты всегда мозги имел. Не то что я…

— Да брось! — усмехнулся Иван. — Родня говорит, у тебя теперь лучший дом в селе. Все соседи завидуют.

— У тебя тоже не промах — своя квартира. Купил, наверное, не хуже, чем я отстроился.

Они рассмеялись. И, будто по давней привычке, двинулись к Семёну. Выложили на стол хлеб, солёные огурцы, сало. Принесли бутылку домашней горилки. Выпили по стопке, скривились — оба уже отвыкли.

И вдруг Семён спросил:

— Слушай… А Людка… Ты в курсе?

Иван насторожился:

— О чём?

— Замуж вышла. За какого-то… из соседнего посёлка. Теперь в нашей школе учит детей.

— Людмила? — переспросил Иван, и что-то холодное ёкнуло у него под рёбрами. — Не знал…

— Я тоже сначала не верил. Думал, забудется… Три дня в поле на тракторе пахал — не забылось. Понимаешь?

Он снова налил. Они выпили, потом молча уставились в свои стаканы.

Внезапно оба подняли глаза и залились смехом — тем самым, детским. До слёз, до хрипа.

— Вот так поворот, — Семён вытер ладонью лицо. — Столько лет из-за неё… а оно вот как вышло.

— Да, — кивнул Иван. — Соревновались. Кто круче, кто успешнее, кто дольше продержится. А она… взяла и ушла к третьему.

— Молодец, — неожиданно признал Семён. — Поступила по-своему. А мы-то старались…

— Ну да, — задумчиво протянул Иван. — Но ведь не зря. Ты дом поставил, я в клинике отделение возглавил. Оба чего-то стоим.

— Точно! — оживился Семён. — Нам по тридцать. Жизнь ещё впереди!

— Ты первый начал, — напомнил Иван.

— Может. Но ты поддержал. Умник, блин.

— Значит, я тоже был дурак. Оба дураки, — усмехнулся Иван.

— А помнишь, как после школы она сидела на этой лавке и смотрела сквозь нас? Ни тебе, ни мне — просто вдаль.

Они замолчали.

С Семёном Иван был знаком с пелёнок — родились с разницей в неделю. Росли через забор, вместе бегали по огородам, в одной школе учились, за одной партой списывали. До десятого класса — не разлей вода.

А потом появилась Людмила.

Она изменилась за одно лето. Была сорванцом в потертых джинсах, а стала — высокой, с тёмной косой до поясницы. И всё перевернулось. Друзья стали врагами.

Семён пропадал в гараже, ковырялся в моторе. Иван корпел над учебниками и возился с кроликами. Один ушёл в механизаторы, другой — в медицину.

А Людмила смотрела на обоих тем взглядом, от которого кровь стучит в висках.

После школы Иван уехал в Москву, Семён остался в колхозе. Людмила поступила в пединститут и появлялась то у одного, то у другого. Рассказывала: кто машину купил, кто грант выиграл. Но ни с кем не сошлась близко.

Даже армия не помирила их. Они повзрослели — каждый по-своему. Семён поставил дом, первый в селе обзавёлся иномаркой. Иван защитился, стал заведующим. Но оба — холостые. Оба — всё ещё с той самой пустотой внутри. Всё ещё помнили ту девчонку с косой.

И вот сидят теперь на кухне, с потрёпанными лицами и сединой у висков — и смеются. Горько и чисто.

— Хорошо, что она замуж вышла, — наконец проговорил Иван. — Честно. Может, он её по-настоящему любит.

— Может… — тихо ответил Семён. — Надеюсь. А то… зря мы всё.

Помолчали. Потом Семён стукнул кулаком по столу:

— Знаешь что? Давай выпьем. За неё. За нас. За то, что жизнь ещё не кончилась.

— Ага, — усмехнулся Иван. — За то, что мы всё ещё здесь. И не держим зла.

Семён налил до краёв.

— За Людку.

— За Людку.

Стаканы звякнули. А за окном вечер уже густел в ночь. Над старой лавкой склонились два силуэта — уже не мальчишки, но ещё и не старики. Просто двое, кого судьба когда-то свела — и не развела до конца.

А Людмила… Что ж, пусть будет счастлива. Она это заслужила.