Свекровь отвергает моих детей как «ненастоящих» внуков из-за отсутствия родства

Дневник.

Всегда думала, что мне с мужем невероятно повезло. И с его семьёй — тоже. Дмитрий — человек спокойный, мягкий, с доброй душой. Его мама, Галина Семёновна, казалась мне женщиной умной, тактичной, умеющей держать дистанцию и не лезть в чужую жизнь. Никогда не делала резких замечаний, всё — с улыбкой, деликатно. Мы ладили, даже дружили. Я искренне верила, что мне досталась та самая «свекровь мечты», о которой пишут в книгах.

Сестра мужа, Оля, жила в Екатеринбурге, замуж вышла раньше нас, но детей не планировала — говорила, что хочет пожить для себя, сделать карьеру. Так что первыми внуками для Галины Семёновны стали наши дети — Максим и маленькая Лиза.

Свекры души в них не чаяли: подарки, праздники, бесконечные фотографии в рамках на всех полках. Лиза даже называла бабушку «вторая мамочка». Я радовалась, что у детей такая тёплая связь с ними. А Галина Семёновна часто повторяла:
— Вы подарили нам столько счастья! Какие у вас чудесные детки. Надеюсь, Оленька тоже когда-нибудь нас порадует.

И вот это случилось. В конце прошлого года Оля объявила, что ждёт ребёнка. Радости не было предела — слёзы, звонки родне, обсуждения имён. Даже Лиза бегала по дому с криками: «У меня будет двоюродный братик или сестрёнка!»

Но, как часто бывает, истинные трещины проявляются именно в моменты счастья.

Всё началось с обычной прогулки в сквере. Мы с Максимом кормили голубей, когда встретили старую соседку, Маргариту Петровну. Разговорились, и она вдруг спросила:
— Ну что, Оля уже родила?

— Нет, ещё ждём, — ответила я.

И тут она бросила фразу, от которой у меня внутри всё сжалось:
— Ну вот, скоро у свекрови появятся настоящие внуки. Всё теперь по-другому будет, ты же понимаешь.

— Какие настоящие? — переспросила я.

— Ну, ты ведь не дочь ей. А когда у родной дочки ребёнок — это другое, кровное, своё. Сама увидишь.

Я ушла, будто в тумане. Эти слова словно ножом прошлись по сердцу. Значит, мои дети — «ненастоящие»? Потому что родились от сына, а не от дочери? И если так думает соседка — неужели Галина Семёновна тоже так считает?

Долго не могла отогнать эти мысли. Вспоминала, как она нянчила Лизу, играла с Максимом в шахматы, называла их «моё счастье». Неужели всё это было… не всерьёз? Или было, но теперь изменится?

Оля родила мальчика — Артёма. И правда, с этого дня многое стало другим.

Фото наших детей начали исчезать с полок, заменяясь снимками Артёмки. Нас стали реже звать в гости. В разговорах теперь звучало: «Оленька молодец…», «Артёмка у нас такой сообразительный…», «Вот бы Максиму и Лизатке поучиться у братика».

Я не завидую. Но мне больно.

Потому что я верила. Потому что искренне любила эту семью и думала, что мы — свои. Потому что мои дети — такие же внуки, такая же кровь, пусть и через сына. И теперь мучает вопрос: правда ли то, что сказала Маргарита Петровна? Действительно свекры делят внуков на «настоящих» и «не совсем»?

Не хочу ссор. Но горечь не уходит. Горечь от мысли, что даже любовь может быть с условиями. Даже к детям.

Дорогие, скажите: сталкивались ли вы с таким? Или это просто моя больная фантазия?