Дети мужа от первого брака оказались мне не по силам

Это произошло несколько лет назад, но до сих пор боль отзывается эхом. Рассказываю не за жалостью, а чтобы проговорить правду, которую тысячи женщин носят молча. А молчать больше не могу.

Меня зовут Светлана Иванова. Тогда мне было тридцать четыре. Работала косметологом в частной клинике Казани. Жила одна, детей не имела, но втайне надеялась встретить того самого человека. И встретила Дмитрия. На восемь лет старше, сдержанный, интеллигентный. Познакомились случайно — он пришёл записать на процедуру племянницу, потом предложил прогуляться. Завязались отношения. Влюбилась без памяти. Казался надёжным, серьёзным. И главное — одиноким.

Через месяц Дмитрий признался: у него двое сыновей. Артёму семь, Кириллу пять. Их мать бросила семью, когда младшему едва исполнилось два. Сказала, что не выдержала материнства. Он растил детей один. Честно предупредил: «Если захочешь уйти — пойму. Мне нужна спутница, а не нянька».

Решила попробовать. Переехала к нему. Первые дни всё шло гладко. Мальчики гостили у бабушки, а когда вернулись — начался ад.

Они ненавидели меня. Кирилл отворачивался, Артём шипел: «Убирайся!». Я пекла их любимые сырники, покупала игрушки, читала сказки. В ответ — разбитая кружка, испорченная косметика, а однажды — мёртвый таракан в супе. Просила Дмитрия вмешаться, но он отмалчивался: «Давай время, привыкнут».

Время лишь усугубляло кошмар. Обнаружила изрезанный ножницами рабочий халат — без него не допускали к клиентам. Пропустила смену, получила выговор. Вернулась домой в слезах. Дмитрий снова промолчал.

Ждала не благодарности — элементарного уважения. Вместо этого стала изгоем в собственном доме. Не могла спать: ночью стучали в дверь, днём прятали мои вещи. Однажды осенило: останусь — сойду с ума. Собрала чемодан и ушла. Без криков, без упрёков. Просто кончились силы.

Последующие месяцы мучили сомнения: а вдруг не дождалась? Может, стоило терпеть? Но как терпеть, когда пятилетка бьёт тебя игрушечным пистолетом, а семилетний орет: «Папины деньги жрёшь!»? Где грань между терпением и унижением?

Дмитрий не искал встреч. Видимо, счёл побег предательством. Но винить себя не стану — пыталась до конца. Просто чужие дети остались чужими.

Теперь мой принцип: никаких мужчин с малышами от прошлых браков. Дело не в жестокости — в боли быть лишней. Той боли, когда тебя ненавидят просто за существование.

Кто-то назовёт это слабостью. Но лишь та, кто ночами плакала в подушку от беспомощности, поймёт. Я не их мать. Они не мои дети. Жёстко? Зато честно.

Выбирая семью, смотрите в оба. Порой чужие дети — не ангелы, а бетонная стена. И биться головой об неё — себе дороже.