З життя
«Я еле сдержалась, чтобы не крикнуть сестре мужа, когда она снова пришла с чемоданом на выходные…»
«До чего же ты мне надоела!» — едва не сорвалось у меня, когда я увидела сестру мужа на пороге. Но я сжала зубы и промолчала. А она, как ни в чём ни бывало, снова притащила чемодан — будто наша квартира её личная гостиница…
Меня зовут Алевтина, мне тридцать девять. Мы с Артёмом женаты уже двенадцать лет. Вроде бы живём неплохо: сын подрастает, крыша над головой есть. Но есть одно «но», которое годами отравляет мою жизнь. Это его сестра — Галина.
Галина старше Артёма на восемь лет. Замужем не была, детей нет. Живёт одна в соседнем доме, но проводит времени у нас больше, чем у себя. Порой мне кажется, у неё не ключ от нашей двери, а целый дубликат квартиры — так часто она здесь появляется.
Сперва я терпела, даже улыбалась. Ну что поделаешь, родственница. Думала, зайдёт, чайку попьёт — и дальше пойдёт. Ан нет. Она приходила каждый день. И в выходные. И в отпуск. Даже когда мы звали гостей — она тут как тут. Если я лежала с температурой — Галина сидела у моей кровати и рассказывала, как правильно лечить простуду.
У неё нет чувства меры. Всё ей не так: то я суп пересолила, то сына избаловала, то платье криво надето. То молчу слишком много, то смеюсь слишком громко. И главное — не советует, а указывает. А я молчу. Потому что не люблю ругани. Потому что Артём твердит: «Лева, потерпи, ей же не к кому больше пойти».
Терпела. Но всему есть предел.
Галина работает главным бухгалтером в конторе. Уходит с работы раньше меня — и прямиком к нам. Возвращаюсь — а она уже на диване, телек орет, кот забился под шкаф. Сын в телефоне. А она — будто хозяйка: «Ужин скоро?» Или ещё лучше — жду, пока она освободит ванную. Ужинаем вместе, потом она часами талдычит про проверки в налоговой, хотя всем давно неинтересно. А потом уходит. Или остаётся — потому что «в её доме сквозняки» или «страшно одной в метель».
Когда мы собирались на природу — Галина ехала с нами. Неважно, что я мечтала провести выходные с мужем. Неважно, что он обещал свозить меня на юг в день рождения. Она была там. В нашем номере. Спала на соседней кровати. И всё — за счёт Артёма. Хотя зарплата у неё приличная, копит, как говорит, «на старость». Видимо, под старостью подразумевает меня.
А его мать и вовсе считает меня неблагодарной. Мол, Галина же не чужая, ей одиноко. Я понимаю — у неё нет семьи. Но почему мой дом должен стать её пристанищем?
Однажды я прямо сказала Артёму:
— Хватит. У нас нет личного пространства. Она везде. Я больше не могу.
Он только развёл руками:
— Ну что я могу? Она же сестра…
Апогеем стал недавний случай. Мы с мужем наконец-то выбрались в театр — только вдвоём. Уговорила подругу посидеть с сыном. Только заняли места — звонок. Галина.
— Вы где?! Почему меня не взяли?! Я вам теперь не родня?! — орала она в трубку.
А через два дня — снова на пороге. С сумкой. С халатом. С дисками сериалов. Объявила: «У меня выходные — решила пожить у вас».
Я стояла на кухне, вцепясь в стол так, что пальцы побелели. Ещё секунда — и закричала бы. Но сдержалась. А внутри что-то надломилось.
Не знаю, как объяснить Артёму, что больше не вынесу. Что мне нужен дом без вечной гостьи. Без её нравоучений. Без скандалов. Без Галины.
И боюсь, если ничего не изменится — мне придётся уйти. Чтобы снова дышать свободно. Потому что даже самая крепкая любовь не выдержит, когда между тобой и мужем — ещё один человек. Слишком шумный. Слишком назойливый. Слишком чужой.
– Zoe, your grandkids have torn up all my blueberry bushes! Even the neighbour didn’t seem surprised. – So what? They’re just kids. – How can you say that? They’ve destroyed my entire harvest! – Tanya, why are you so upset? It’s only berries, after all.
Susan, your grandchildren have ripped up every single one of my gooseberry bushes! The neighbour across the lane didnt even...
Mrs. Natalie Stevens, I won’t be living with your son—please be sure he hears that, said Samantha.
Mrs. Margaret Clarke, I wont be living with your son, tell him that straight away, Claire said, her voice flat....
Emily realized instantly when she yanked the rag sticking out of the hedge. The rag turned out to be an old, colorful diaper, and she pulled it even harder. She froze: in the corner of the diaper lay a tiny baby.
Eleanor realised at once, when she tugged at the rag sticking out of the brambles, that the rag was in...
Victor Gregory kept a covert eye on Oliver, unnoticed—after decades in senior posts he’s a true professional! So far Oliver has had no missteps, no guests at home, nothing suspicious. But you can’t outwit Victor; he knows he just has to wait, and Oliver will inevitably slip—intuition won’t betray him.
Victor Hartley kept a careful eye on Oliver, so subtle that the younger man never sensed it. After all, Victor...
No lloró cuando las perlas saltaron por el suelo del museo
Inés no lloró cuando Daniela rompió el broche. No lloró cuando las perlas saltaron por el suelo del museo. No...
Elena no lloró cuando Patricia le arrojó las llaves
Elena no lloró cuando Patricia le arrojó las llaves. No lloró cuando los invitados se rieron. No lloró cuando escuchó,...
No lloró cuando los invitados levantaron los teléfonos, como si su vergüenza fuera parte del espectáculo.
Lucía lloró por primera vez cuando Marisol tocó la marca clara del vestido y dijo: —Esto no se ha ido...
She did not cry when lemon mousse slid down her hair, her shoulders, and the dress she had saved for ten years
Helena did not cry when Cassandra laughed. She did not cry when lemon mousse slid down her hair, her shoulders,...