Я переехала ради внучек, но мой дом захвачен: у меня нет пространства.

В тихом городке под Екатеринбургом, где пятиэтажки помнят ещё советские времена, моя жизнь, наполненная заботой о семье, вдруг превратилась в тяжёлую драму. Я, Галина Николаевна, бросила родной угол, чтобы жить рядом с дочерью и внучатами, а в итоге сама стала лишней в собственном жилье. Теперь там хозяйничает племянник зятя, а я, как приезжая нянька, ючусь на чужой территории.

Когда у моей Леночки родились близняшки — Алиска и Маринка, — я, не раздумывая, переехала из своего уютного гнёздышка в Челябинске. Дочь с мужем, Димой, жили тогда в съёмной однушке в Перми, и я решила: буду помогать! Сдала свою двушку, которую копила годами, и поселилась у них, взяв на себя готовку, уборку и ночные бдения с малышками. Казалось, что так и должно быть — ради семьи ведь не жалко ничего.

Но не тут-то было! Оказалось, у Димы есть сестра, Татьяна, которая считает себя главной в их семье. Её сын, 23-летний Артём, вдруг объявился в моей квартире. Татьяна уговорила Лену с мужем, мол, пусть поживёт «пару месяцев» — ищет работу. Я сопротивлялась: «Да это же моё жильё!» Но дочь взмолилась: «Мама, ну он же родственник!» Я сдалась, надеясь, что скоро всё наладится.

Прошло два года. Близняшки уже вовсю бегают, а я всё ещё живу у Лены, сплю на складном диванчике в зале. Мой день — это бесконечная вереница кастрюль, пелёнок и прогулок с коляской. Лена и Дима говорят «спасибо», но я чувствую себя не бабушкой, а бесплатной домработницей. А моя-то квартира тем временем… да-да, там теперь «прописан» Артём.

Он не просто живёт — он устроил там настоящий хостел! Привёл какую-то Катю, они поставили мои серванты под гитары, а бабушкину коллекцию фарфора засунули в чулан. Когда я приехала проверить, Артём встретил меня с лёгкой усмешкой: «Галина Николаевна, да не волнуйтесь вы, у нас тут всё в порядке!» Его «порядок» — это горы пиццерии на полу и следы от ботинок на диване. Сердце обливается кровью!

Пыталась поговорить с Леной: «Дочка, да как так-то? Я же всё для вас…» А она только вздыхает: «Мам, Татьяна же обещала, что он скоро съедет. Мы не можем его выгнать — он же Диме племянник!» От таких слов комок в горле — вот она, благодарность за все мои труды.

Дима помалкивает, делает вид, что не при делах. А звонила я Татьяне — так та вообще заявила: «Ну чего вы нервничаете? Квартира же пустовала, а Артёму жить где-то надо!» Вот наглость-то! Понимаю, что меня просто используют, а сделать ничего не могу. Ночью плачу, глядя на спящих внучек. Люблю их до дрожи, но до чего же горько…

Соседка снизу, тётя Валя, шепнула: «Давай я мужа-юриста попрошу помочь, выгоним хапугу!» Но я боюсь. Если начну войну, Лена может отвернуться. Они уже как-то обмолвились, что я «создаю проблемы». Разрываюсь между злостью и страхом — не хочу терять семью, но и терпеть это безобразие сил нет.

Каждый день я встаю раньше всех, варю каши, глажу распашонки… А чувствую себя словно призрак. Лена не видит моей усталости, Дима смотрит в телефон. А Артём с Катей хохочат у меня в квартире, когда я прошу хотя бы за свет заплатить. Их смех звенит, как пощёчина.

Не знаю, что делать. Простить дочь? Выставить Артёма и порвать с семьёй? Или просто молчать, глотая обиду? Внучки — моя единственная радость, но сердце ноет. Мечтала быть любимой бабулей, а стала обслуживающим персоналом. Ирония судьбы: всем есть место, кроме меня. Даже в моей же квартире.