«Это не отель!» — брат мужа переехал к нам, но я не могу его выгнать

«Это не общежитие!» — брат мужа поселился у нас, и я не знаю, как его выставить

Два года назад мы с супругом наконец обзавелись собственным жильём. Квартира скромная, но своя. Правда, квартира эта принадлежала его семье, а до нас в ней много лет обитал его старший брат — Дмитрий. Сказать, что я обрадовалась этому факту — значит солвать. Но я понимала: семья — святое, нужно уважать. Старалась не лезть, держаться в стороне, быть «терпимой».

Но у Дмитрия была одна черта — он бесил меня с первых дней. Тридцать шесть лет, а ни дня по-настоящему не работал, сидел на шее у матери и вёл себя так, будто мир ему чем-то обязан. Умничал, поучал, разыгрывал из себя мудреца. А сам — лентяй ещё тот.

Когда мы заселились, Дмитрия в квартире не было — он уехал в Сочи, где якобы «учился» и мечтал остаться жить. Свекровь разрешила нам делать что угодно: хоть ремонт, хоть новую мебель — всё на наш вкус. Она сама говорила, что Дмитрий сюда не вернётся. И, честно говоря, жить здесь было невозможно. Это была не квартира, а какая-то нора — закопчённая, пропахшая табаком, вся в пыли и грязи.

Обои грязно-жёлтые, потолок в пятнах, диван с торчащими пружинами. Ощущение, будто здесь обитали не люди, а… даже не знаю кто. В каждом углу — мусор, запах — будто в дешёвом купе. Мы с мужем целый день выносили мешки с хламом, потом неделю спали на матрасе и ели с картонных коробок. Зато потом — чистые стены, новая мебель, уют. Квартира преобразилась, стала домом.

И два года мы жили спокойно. Без лишних людей, без скандалов. Я уже начала забывать о существовании Дмитрия. Но однажды свекровь позвонила — голос дрожал, говорила чуть ли не шёпотом: «Дима возвращается. У него там ничего не вышло».

Муж лишь пожал плечами. Мол, брату не повезло — бывает. Но через пару дней свекровь перезвонила: «Он едет не ко мне, а к вам. Я предлагала — отказался. У меня деревня, а ему, видите ли, город нужен». В её голосе слышалась усталость. Она понимала, что ставит нас в неловкое положение, но, видимо, выбора у неё не было.

Дмитрий приехал. С рюкзаком, сигаретами и своими «привычками». Детей у нас пока нет, места мало, но под его раскладушку отдали кухню. Я думала, что он погостит неделю. Ошиблась. Он устроился «надолго».

И началось. Грязная посуда в раковине. Следы грязных ботинок — даже на ковре в спальне. Пепельница на кухне — переполненная. Окна не открыть — воняет, как в курилке. И главное — его тон: «Зачем столько колбасы? Надо скромнее жить». «Ты полки моешь неправильно». «Стиральный порошок — золотой, зачем такие траты?».

Он, который сам ни копейки не заработал, теперь учит меня, как жить. А я терплю. Мужа отправили в командировку — на три месяца. А я осталась с этим… сожителем.

Пыталась объясниться с мужем. Говорила, что мне тяжело, что я не хочу делить кров с чужим мужчиной, который даже спасибо за ужин не скажет. Но он лишь вздыхал: «Это же брат. У него трудный период. Потерпи».

А я больше не могу. Это мой дом. Мой воздух, моё пространство. Я убираюсь, готовлю, слежу за порядком. А он просто существует — будто так и надо. Не хочу выглядеть истеричкой перед мужем. Но я — не прислуга и не смотритель хостела. У нас не коммуналка.

Что делать? Молча сносить грязь, сигареты, нотации? Или стоять на своём и рисковать покоем в семье? Страшно, что, пытаясь сохранить мир, я потеряю себя…

Вывод: родня — роднёй, но свой дом — своя крепость. Иногда надо ставить ногу на порог и говорить «нет» — иначе твою жизнь оккупируют без спроса.