«Кем ты стал для меня?» — спустя тридцать лет отец вернулся в мою жизнь и сразу попал в больницу

«Ты теперь мне кто?» — спустя тридцать лет отец вернулся в мою жизнь… и сразу оказался в больнице.

Денис приехал с работы в свой двор в спальном районе Ижевска, припарковал машину, открыл багажник, вытащил два увесистых пакета с продуктами и направился к подъезду. Только руку протянул к домофону — как вдруг услышал за спиной голос:

— Дениска? Это ты?!

Обернулся. На лавочке сидел пожилой мужчина — неухоженный, в потрёпанной куртке, с седой, свалявшейся бородой и потухшим взглядом. Выглядел как бродяга. Денис нахмурился.

— Извините, вы ко мне?

— Дениска… Я — Сергей. Твой отец. Неужели не узнаёшь?

Денис отпрянул, будто его ударили. Отец. Тот самый, который тридцать лет назад бросил его с матерью, когда Денису было всего восемь. И вот теперь он тут, сидит, будто так и надо.

— Я узнал твой адрес от Надежды, подруги твоей мамы… Она сказала, что Ларисы уже нет. А я и не знал. Ничего не знал. Боже, как же она страдала, а я был где-то…

— Где ты был?! — резко перебил Денис. — Где ты был, когда мама плакала по ночам? Когда я ей чай варил, потому что ты опять ушёл «гулять»? Когда ты поднял руку и на неё, и на меня?! Ты забыл?! А я — нет!

— Сынок, ну к чему старое вспоминать? С Верой потом тоже не сладко было. Сначала весело — выпивали, она радовалась, что я ушёл. А потом… всё пошло наперекосяк. Деньги, ссоры. Детей у нас не было. А её дочь потом меня на улицу выставила. Вот и всё. Теперь я — никто. А помнишь, как я тебя в зоопарк водил? Как газировку тебе покупал?..

— Ты серьёзно?! Думаешь, одной бутылкой газировки всё загладил? Забыл, как забрал у нас последние деньги из тумбочки перед уходом? Как маме в лицо плюнул, когда уходил к «новой жизни»? Забыл?! А я — нет!

Резко развернулся, зашёл в подъезд, оставив отца на лавочке. Дрожал от злости. Дома его встретила жена — Ирина.

— Что с тобой? Весь белый…

— Отец мой. Пришёл. Сидел у подъезда — грязный, оборванный. Говорит, что теперь у него никого нет, помощи просит. Тридцать лет молчал, а теперь вдруг вспомнил, что у него сын есть!

— Может, поговоришь с ним?..

— Он мне никто! Ни капли жалости!

Ирина промолчала. Денис ушёл в спальню, но уснуть не мог. Всплывали детские крики, мамины слёзы, вечер, когда отец вытащил чемодан и хлопнул дверью…

Через три дня у подъезда его снова ждал отец. Стоял скромно, с робкой надеждой.

— Сынок… Я всё понимаю. Но ты же теперь человек, жизнь у тебя… Неужели у тебя для меня уголка не найдётся, хотя бы кусок хлеба…

— А где ты был, когда мне на новые ботинки денег не хватало?! Где ты был, когда мама болела?! Мне тогда никто не помог. И тебе я ничего не должен. Уходи!

Отец опустил голову, ничего не ответил.

Утром в дверь постучали. Девушка в медицинской форме:

— Здравствуйте, вы Денис? Ваш отец в нашей больнице. Его избили, говорят, на улице поругался с кем-то. Он просил вас передать. Больше у него никого нет…

— И что мне теперь? Я ему не родня. Он мне никто!

— Но… он говорил, что у него есть сын, которого он любит… Извините.

И уже уходя:

— Он в городской больнице №4, в пятой палате…

Ирина слышала разговор.

— Денис… Может, сходим? Хотя бы посмотрим, как он…

Через час они были в больнице. Взяли с собой еду, чистую одежду. Врач встретил их:

— Состояние тяжёлое. Печень. Много лет пил, всё запущено. Времени осталось мало…

В палате отец взглянул на Дениса — и глаза наполнились слезами.

— Ты пришёл… Я знал. А это Ирина? Невестка моя… А внуки есть? Хоть бы раз взглянуть…

Через пару дней они привели дочку. Старик смотрел на неё, как на чудо. Глаза сияли, руку её держал, шептал:

— Господи… Вылитая бабушка. Какая красавица… Живи счастливо, внученька…

А на четвёртый день он позвал Дениса.

— Прости меня, сынок… За всё. За то, что не любил. За то, что мать загубил. Прости…

Денис сжал его руку. Крепко. Без слов. Это был ответ: «Прощаю».

Через неделю отца не стало. Денис сам организовал похороны. Похоронил рядом с мамой. Никого, кроме него, на кладбище не было. Но впервые за много лет на душе стало тихо.

Ничего он не был должен. Но сделал так, как велела совесть.