Когда родная сестра подвела в трудный час: конец нашего общения

Сестра отвернулась в трудный час — и с тех пор между нами пустота.

— Алё, Таня! — звонко воскликнула Надя, набирая номер. — Мы с Серёжей хотим на выходные к вам! Можно?

— Нет, — прозвучал ледяной ответ.

— Как нет? — Надя замерла.

— Так и нет, — отрезала Татьяна.

— Ты что, обиделась? Я не пойму…

— А тебе не стыдно спрашивать? После твоего поступка я не хочу тебя видеть! — резко бросила Татьяна.

— Какого поступка? О чём ты?

Сёстры Воронцовы выросли в деревне под Вологдой. Старшая, Татьяна, осталась на малой родине: окончила учёбу, стала бухгалтером. Вышла замуж за местного лавочника Ивана, построили дом, родили сына Дмитрия и вместе вели дело.

Младшая же, Надежда, рвалась в город. Уехала в губернский центр, устроилась продавщицей в крупную лавку. С мужем, Фёдором, рабочим на фабрике, ютились в съёмной двушке. Через два года после свадьбы родилась дочь Марфа.

Несмотря на расстоянье, сёстры не теряли связь. Когда Марфе исполнился год, Надя стала часто гостить у Татьяны. Чистый воздух, ребёнку польза, да и сестра помогала. Порой приезжала на выходные, а то и на месяц задерживалась.

Татьяна всегда встречала их радушно. В доме места хватало, да и Марфа была тихим ребёнком. Со временем Надя стала оставлять дочь у сестры и вовсе без себя — сначала на день-два, потом на неделю, а летом и на месяц. Говорила, что с мужем хотят отдохнуть. Татьяна не отказывала. Работала дома, хоть и неудобно было, но терпела.

Сама же Надя долг гостеприимства не спешила возвращать. В их тесной квартирке семье Татьяны места не было, и когда те приезжали в город — снимали угол. А Надя порой даже не находила времени повидаться. То в баню собралась, то дела. Иногда забегали на час — и всё.

Но Татьяна не держала зла. Главное — чтобы дети ладили, а сестра, хоть и не без греха, всё же кровная.

Дмитрий подрос, собрался в университет. Родители копили на учёбу. Но накануне подачи бумаг Татьяна слёгла: жар, слабость. Иван обещал отвезти сына в город, но сопровождать не мог — дела.

Тогда Татьяна позвонила сестре:

— Надюш, — еле слышно прошептала она. — Помоги Диме завтра с документами? Встреть, проводи в вуз, проследи… И пусть у тебя переночует? Ваня утром заберёт…

Тишина.

— Прости, никак не смогу, — ответила Надя.

— Почему? — Татьяне стало не по себе.

— В баню записана, потом с Марфуткой по лавкам — ей в лагерь скоро, всё надо купить.

— Надя, я тебя ни о чём не просила. Всего один день…

— Не могу, честно, — оборвала та.

— Хоть переночевать пусть! На полу!

— Тань, он же взрослый. Куда я его? К себе? Или к Марфе? Они же ровесники, неловко. А кухня у нас крошечная — сама знаешь…

Татьяне стало горько. Сколько лет она не отказывала сестре. Кормила, принимала, помогала. А в ответ — такое…

— Ладно. Поняла, — тихо сказала она.

Выручил дальний родственник — двоюродный брат Ивана, с которым редко виделись. Он с радостью отвёз Дмитрия, помог с бумагами, даже накормил и город показал.

Дмитрий поступил. Родители сняли ему комнату. Вырос он парнем толковым. Но Татьяна не могла простить: в трудную минуту родная сестра отвернулась.

Прошёл месяц. Раздаётся звонок:

— Привет, мы с Марфуткой хотим к вам на недельку — у меня отпуск, у неё каникулы!

— Нет, — спокойно ответила Татьяна.

— Как нет?

— Так и нет. Больше у меня не гостите. Хотите на воздух — снимайте дом. Но на мою помощь не надейтесь.

— Это из-за Димы?

— Да. Один раз попросила — и ты отказала. Всё кончено. Годами вы у меня отдыхали, а как мне помогли нужна — выбрала бани да лавки.

— Ну, прости… — залепетала Надя.

— Поздно, — оборвала Татьяна.

Больше они не говорили. Марфа и Дмитрий общались — и Татьяна не мешала. Девочка была ни при чём. Но в её доме та больше не ночевала.

А Надя даже спустя годы вины не чувствовала. «У неё же дом большой, ей не трудно было», — думала она. Но в тот дом они больше не ступали.

Иногда лучше вовсе не иметь сестры, чем такую, на которую в беде не положишься.