Когда жена стала поваром, а дома только пельмени

Когда жена ушла в повара — а дома остались только пельмени

Когда-то мы с Таней жили самой обычной жизнью в Люберцах. Оба инженеры на местном заводе, зарплата — не золотые горы, но хватало. Сын в школе, заботы, радости — всё, как у всех. И главное — я считал, что мне дико повезло с женой. Не только потому, что она душевный и надёжный человек, но и потому что на её кухне творились чудеса. Танюхины блюда — это был праздник. Борщи, пироги, котлеты — всё с душой, с изюминкой. Даже гречневая каша у неё получалась так, что я как-то спросил: «Ты точно не выпускница кулинарного техникума?»

Но, как выяснилось, в каждой кулинарной страсти таится червячок. И однажды этот червячок вырос до размеров, способных перевернуть нашу жизнь.

Сначала Таня начала жаловаться на работу. Говорила, что устала от чертежей, что не хочет жить от аванса до получки, что душа рвётся к чему-то новому. Я сначала не придал значения. Ну, бывает — все устают, особенно после новогодних праздников. Утешал, говорил, что инженер — дело почётное, стабильное. Но Таня только отмалчивалась или отшучивалась. А потом как-то вечером заявила:

— Знаешь, я записалась на курсы. От «Гастрономической Лиги», обещают трудоустройство в рестораны. Всего три месяца — и я повар! Это моё, я это чувствую.

Цена курсов чуть не сбила меня с ног. Оказалось, стать поваром — почти как купить квартиру в Москве. Но в её глазах горел такой азарт, что спорить было бесполезно. Долго считали, советовались, даже заглянули в Сбер за кредитом. Взяли. И через неделю Таня уволилась.

Начались три месяца кулинарного безумия. Не то чтобы жена изменилась — просто вся погрузилась в учёбу. Книги, мастер-классы, бесконечные эксперименты. Мы с сыном стали её дегустаторами: то пробовали «идеальный» соус, то спорили, достаточно ли «аль денте» макароны. Но вскоре Таня начала морщиться на свои старые рецепты: «Это же детский сад! Настоящая кухня — это когда каждый листик базилика кладут пинцетом».

Потом объявили дополнительный курс — без него диплом не дадут. Опять траты, опять кредит. Но оно того стоило: Таня закончила одной из лучших и получила место в престижном ресторане. Мы отметили её успех — правда, пельменями, потому что времени на большее уже не было.

Прошёл месяц. Потом второй. Наши ужины превратились в бесконечный марафон замороженных полуфабрикатов: пельмени, блинчики, иногда наггетсы. Когда я осторожно намекал, что дома тоже хочется чего-то домашнего, Таня отмахивалась:

— Я целый день у плиты. Ты хочешь, чтобы я и дома стояла у печки?

Вкусно? Конечно. Но через месяц даже любимые «Русские» пельмени приелись. Даже сын как-то спросил:

— Пап, а мама больше не будет варить суп?

Вместо супа были истории. Какой у них тар-тар, какой трюфельный соус, как гости оставляют восторженные отзывы. А у нас на столе — снова тесто с мясом.

Потом был юбилей моего друга Коли. Он знал, где работает Таня, и попросил помочь с банкетом. Жена с радостью согласилась, устроила всё по знакомству, и вечер прошёл на ура. Стол ломился от деликатесов, гости были в восторге, а мои приятели хлопали меня по плечу:

— Ну, Сергей, тебе повезло! Наверное, дома у тебя сейчас как в ресторане?

Я лишь криво улыбался. Как объяснить, что последние полгода моя домашняя кухня — это микроволновка и пачка «Ералаша»?

А потом Таня и вовсе стала пропадать. Уходила рано, возвращалась ночью, уставшая, как выжатый лимон. Быт её больше не интересовал. Сын — на мне. Готовка — тоже. В какой-то момент я не выдержал:

— Тань, может, тебе уже оформить прописку в ресторане?

Она обиделась. Сказала, что я ничего не понимаю в её карьере. Но через пару дней села разговаривать.

— Прости. Я так загорелась, что забыла, кто я на самом деле. Боялась не справиться, не соответствовать. А в итоге почти потеряла семью.

С тех пор кое-что изменилось. Таня стала приносить еду с работы — не холодную, а свежую, как из печи. По выходным иногда готовит сама. Сын снова бегает на кухню: «Мама, а что сегодня?» А я смотрю на них и думаю: да, она нашла своё призвание. Но главное — не потеряла нас.

И теперь, если кто-то спросит, не ревную ли я к её кулинарным подвигам, отвечу:

— Ревную. Но теперь у нас есть золотая середина. Лишь бы пельмени не стали важнее семьи.