«Моя просьба о чистой посуде обернулась обвинением в разрушении семьи»

Мне было всего 22 года, когда муж ушёл от меня, оставив на руках маленького сына, Ваню. Ему едва исполнилось два года. Сбежал, не выдержав быта — надоело кормить семью, да и любовницу хотелось баловать. Каким бы ни был, но с ним хоть полегче. А тут—всё на мне одной.

Ваня пошёл в садик, я устроилась на работу. Приползала домой без сил, но в квартире—чистота, еда готова, ребёнок сыт, бельё выглажено. Так меня мать воспитывала—долг прежде всего. Признаю, сына избаловала. В 27 лет он яичницу-то не мог поджарить. Но когда женился на Кате, думала, она возьмёт хозяйство в свои руки, а я наконец заживу для себя—может, вязанием займусь или на пенсии подрабатывать стану.

Но не тут-то было. Ваня заявил, что они с Катей переезжают ко мне в Питер—«ненадолго». Я не обрадовалась, но согласилась. Ну, думаю, пусть жена готовит, стирает, а я потерплю. Однако вышло всё иначе.

Катя оказалась неряхой. Грязную посуду на стол бросала, вещи по углам валялись, пыль—слой в палец. Три месяца я таскалась за троих. Разве для этого старость копила?

Пока Ваня кормил семью одна, Катя даже не пыталась устроиться. Сидела целыми днями—то в телефоне копалась, то с подругами трепалась. Я же с работы прихожу—а в доме бардак, холодильник пустой. Опять в магазин, опять готовка, потом—гора грязных тарелок. Она даже бровью не вела.

Однажды принесла мне тарелку—три дня в их комнате стояла. На ней—плесень и мошки. Промолчала. Но когда она снова такую же подсунула, не сдержалась:

«Катя, ну хоть раз сама бы вымыла, а?»

Думаете, ей совесть заговорила? Как бы не так. На следующий день съехали—сняли халупу. А Ваня заявил, будто я семью ему разваливаю. И за что? За то, что попросила жену тарелки помыть?

Слава богу, теперь в доме тихо и чисто. Живу для себя—легче не стало. Но вот что не пойму: что с молодыми? Ни работать не умеют, ни отвечать за себя. Сын, которого растила, душу вкладывала, теперь меня винит. А я всего лишь хотела, чтоб его жена взрослой была.

Теперь живу одна. Но сердце ноет: может, я где-то ошиблась? Или это сейчас все такие—про совесть забыли?