Муж заботится обо всех, кроме своей семьи

Меня зовут Тамара, и вот уже семь лет я замужем за Олегом. Мой супруг — человек мастеровитый, с доброй душой и руками, которым позавидует любой. Вот только золото этих рук разлетается по чужим домам, а наш собственный очаг остаётся без тепла.

У Олега — целая орава родни. Мать, брат-бездельник, три тётки, племянницы и даже какой-то дед-троюродный — у каждого вдруг находится дело поважнее нашей семьи. И решить его может только Олег. Не когда-нибудь — сию же минуту. Даже если у нас День рождения сына или я с температурой лежу.

До свадьбы я думала, ну, семья — это хорошо. Но настоящий размах его «родственной преданности» я оценила лишь после переезда в его родной Нижний Тагил. Квартирка от бабушки, скрипучая, но своя. Родня сулила Олегу работу — и я, глупая, согласилась. Через два месяца сыграли свадьбу.

Сначала я списывала его вечные отлучки на хлопоты. Но потом пошло-поехало. Олег мог до ночи колоть дрова для тёти Гали, потом мчаться через весь город чинить забор брату, а под утро — везти мать в поликлинику. Возвращался выжатый, как лимон, стонал, что устал. Я гладила ему спину, варила борщ. Но едва он переводил дух — снова звонок. И снова он исчезал.

Я терпела. Ждала, что одумается. Ведь у него теперь семья, сын, дом, где тоже полно забот. Но нет — все силы утекали в чужие двери. А я одна красила стены, таскала мебель, искала сантехника. Потому что у Олега вечно не было времени.

Я не скандалила. Говорила тихо: «Я твоя жена, Олег. Не соседка по бараку». Он вздыхал, целовал мне ладонь, бормотал: «Ну как им отказать?» — и бежал дальше.

Когда я забеременела, мне показалось — теперь всё иначе. Он носил меня на руках, варил компоты, читал сказки моему животу. Но через месяц — опять: тётка звонит, дядя требует, брат в панике — и Олег уже за дверью.

«Они нам помогут, когда надо будет», — твердил он. Но никто не помог. Никогда. Соня родился — первую неделю Олег был рядом. А потом снова растворился. Я гуляла с коляской в одиночестве. Он же латал крышу племяннице, таскал мешки тёще, чинил машину брата. Наш холодильник сломался — «родственник-мастер» был занят. Пришлось звать незнакомца.

А самое горькое? На их семейных сборищах Олега величают: «Наш богатырь! Золотой человек!» А я сижу с фальшивой улыбкой. Они видят героя. А я живу с тенью.

Я пробовала говорить. Он отмахивался: «Тебе всего хватает. Чего тебе ещё надо?»

А мне надо немного: чтобы он видел, как Соня складывает первые слова. Чтобы наши дела были для него важнее чужих. Чтобы я не чувствовала себя вечной «потом».

Иногда мне кажется, что я — просто часть интерьера. Женщина у плиты, которая молча провожает его на очередной «подвиг». Его это устраивает.

Меня — больше нет.