«Мы вырастили вашу первую внучку, теперь очередь за младшей!» — сказала я сватье

«Мы растили вашу первую внучку, теперь ваша очередь с младшей!» — вырвалось у меня, и губы сами собой дрогнули.

Моя дочь, Дарина, снова на краю. Врачи качают головами, шепчутся в коридорах, а я, Нина Сергеевна, стою перед выбором, от которого сводит желудок. Мы с мужем уже три года нянчим старшую внучку, Соню, потому что после первых родов Дарина еле выкарабкалась. А теперь свекровь, Людмила Викторовна, которая клялась поддержать, снова отворачивается. Живём мы в тихом городке под Казанью, и эта история рвёт мне душу на части.

Когда родилась Соня, мы забрали её из роддома сразу — Дарина тогда полгода боролась в больнице между жизнью и смертью. Людмила Викторовна клятвенно обещала помогать, но за три года её помощь свелась к редким визитам. Вечно занята: то салон красоты, то посиделки с подругами, то внезапные поездки в Сочи. Если бы не мои звонки, она бы и внучку-то не видела! Приезжала только после моих мольб — на час, не больше, с гримасой, будто таскает мешки с углём.

Сейчас Дарина ждёт второго, и врачи предупреждают: всё может повториться. В прошлый раз она пять месяцев лежала в больнице, а я, с гипертонией и трясущимися руками, ночами качала Соню. Тогда из роддома позвонили и спросили, кто заберёт ребёнка. У Дарины не было даже молока. Я, скрипя зубами, взяла Соню — хоть у самой младшая дочь, Катя, ещё школу не окончила. Мы уже не молоды, но выбора не было.

Соня живёт с нами, к родителям — только на выходные. Так всем легче: Дарина восстанавливается, а мы справляемся. Но с новорождённым я не потяну. Нет сил снова на колики, бессонницу, бесконечные пелёнки. Когда Дарина робко попросила взять и второго, у меня подкосились ноги. Давление скачет, а Соня в те дни, когда резались зубки, доводила меня до истерики. Я звонила Людмиле Викторовне, умоляла взять внучку хоть на день. Та приезжала, но через пару часов возвращала: «Ой, устала!» — будто я не таскаю ребёнка сутками.

Людмила Викторовна младше меня на десять лет, но живёт, как королева. Ухоженная, вечно в разъездах — то спа, то выставки. Мужчины? Да ей они и не нужны. После рождения Сони клялась помогать, но за три года взяла её к себе раза два — и то по моей истерике. Я валилась с ног, а она ныла: «Ой, мне бы твои заботы!»

Теперь, когда у Дарины третий триместр, врачи снова пугают осложнениями. Меня трясёт. Соня — наше солнышко, но второй младенец — это неподъёмно. Я сказала свекрови прямо: «Мы тянули Соню, теперь ваша очередь». Но та сразу завела шарманку: у неё кот, дорогой паркет, она «слишком занята». Ей просто неохота. Она даже не скрывает, что внуки — обуза. А куда девать ребёнка? В приют, что ли?

Сердце сжимается в комок. Дарина борется, а я не знаю, как спасти семью. Людмила Викторовна живёт в своём розовом мире, где нет места нашим бедам. Я пыталась уговорить её взять малышку хоть на пол гуда, но она отмахивается, будто от комаров. Соня — наша радость, но я не выдержу второго круга ада. Когда думаю, что новорождённый останется без рук, в горле встаёт ком.

Она клялась быть рядом. Но слова её — пустой ветер. Как достучаться? Как заставить понять, что это её кровь, её род? Если не одумается — боюсь, наша семья не выдержит. И от этой мысли становится нечем дышать.