На грани близости

**Ближе некуда**

За праздничным столом трёхлетний Ваня дул на свечи, а жена моя, Ольга, тихо вздохнула:

— Жаль, что Людмила Ивановна опять не пришла. Так и не увидела правнука… Обидно.

— Хочет — пусть звонит, — буркнул я. — Я ей письмо две недели назад отправил. Сколько можно упрашивать?

— Может, всё-таки стоило позвонить? Она ведь уже в годах…

— Оля, хватит. Если бы ей было важно, она бы не забыла. А раз за три года даже не спросила о внуке, значит, ей плевать. Телефон у неё есть, адрес знает. Гордыня дороже.

Ольга промолчала. Пять лет прошло, а обида сидит, как заноза. Глупо, бессмысленно, но больно. И никто не виноват по-настоящему. А всё равно…

Мы познакомились на свадьбе приятеля. Тогда Ольга была не одна — с мужчиной, которого все замечали. Высокий, статный, с харизмой. «Альфа», как сейчас говорят. Я тогда даже подойти не решился. Потом узнал, что он её бросил, оставив одну с грудной дочкой. Через общего знакомого устроил «случайную» встречу. И стал ухаживать — терпеливо, настойчиво. Расписались, когда Лере не было и года.

Моя мать, Людмила Ивановна, приняла невестку холодно. Не радовалась, но и не лезла. Думала, само рассосётся — чужая девочка, жена старше… Но я был счастлив. И она затаилась, лишь бы мне хорошо.

Только однажды не выдержала. Когда я собрался удочерить Леру, мать вызвала меня «на разговор».

— Зачем тебе чужая кровь? Ты понимаешь, что это не твоя обязанность?

— Мама, Лера для меня своя. Она меня «папой» зовёт. Другого отца у неё не было.

— Но биологический-то есть! Даже если он отказался — факт не изменишь.

— Какая разница, кто родил, если я с ней с пелёнок?

— Большая! Вдруг вы с Ольгой разойдётесь? Будешь платить алименты на девочку, которая тебе никто?

— Мам! Ты серьёзно думаешь, что мы разведёмся?

— Я хочу, чтобы ты думал о своих детях. О настоящих.

— А если их не будет?

— Будут! Ты должен оставить наследство кровным, а не чужой девочке!

Я встал.

— Хватит. Если ждёшь, что я брошу Олю и Леру — зря. Они моя семья. И Лера станет тебе внучкой, хочешь ты того или нет.

Через семь лет родился Серёжа. И для Людмилы Ивановны он стал солнцем. Нянчилась, баловала, на руках носила. Лера же будто стала тенью. Ольга молчала — не хотела ссор. Серёжа и бабушка были неразлучны. Даже в отпуск она ездила с ним. Лера всё понимала — умница. Спрашивала:

— Почему бабушка редко со мной гуляет?

— Она просто мечтала о внуке, — отвечала мать. — Серёжа похож на папу в детстве.

Лера выросла, но в четырнадцать догадалась. Пришла домой и спросила прямо:

— Мам, скажи честно: папа мне не родной?

— Да…

— Я так и думала. Но какая разница? Он же мой папа. Настоящий.

Все вздохнули с облегчением.

Но однажды, когда Серёже исполнилось шестнадцать, бабушка за столом подняла бокал и заявила:

— Тебе, Серёжа, скоро невесту искать. Как найдёшь — квартиру подарю. Хочу правнуков успеть понянчить!

Сын усмехнулся:

— Бабуля, рано мне! Лучше Лере подари — она тебе быстрее правнуков подарит.

Людмила Ивановна застыла. Потом ровно сказала:

— Но вы же неродные. У неё отец другой.

Тишина. Серёжа побледнел. Взглянул на нас. Встал:

— Всё, праздник окончен.

Гости разошлись. Ольга кричала на свекровь как никогда:

— Зачем?! Зачем сейчас? Что ты хотела?

— Не хочу умирать с этой тайной. Пусть знает правду.

— Кому от этого лучше?!

Но та молчала.

Серёжа перестал звонить бабушке. Понял: мы с Ольгой были честны, любили его. А бабушка… все эти годы ласкала его, шепча гадости о сестре. Он осознал: родство не в крови. И оборвал связь.

Лера вышла замуж. Бабушка игнорировала фото внуков. На рождение правнучки — ни слова. Я звонил — молчание. Она осталась при своём: родной — только по крови.

А потом Серёжа в восемнадцать заявил, что женится. Мы ахнули:

— Рано!

— Бабушка же торопила, — пожал плечами он. — Видно, не очень хотела.

Тут Людмила Ивановна обиделась. Ждала извинений. Даже на рождение правнука не пришла.

Весной Ольга тяжело заболела. Только поправилась — звонок:

— Людмила Ивановна сломала ногу, в больнице.

Жена помолчала. Коротко бросила: «Передайте… зайду.»

Через три дня она стояла в палате с пакетом сладостей. Бабушка отвернулась к окну.

— Принесла халву. Вы её любили…

Тишина.

— Мы по вам скучаем.

Та, не оборачиваясь:

— Серёжа всё ещё сердится?

— Нет. Он хочет, чтобы мы снова были семьёй.

Из больницы бабушку забрали к нам. Все помогали. Сначала редко, потом — каждый день. Прошлое не вспоминали. Лишь однажды, когда правнук протянул ей чашку со словами:

— Пей, тут кораблики плавают, — она заплакала. Поздно, но впервые — от счастья…

**Вывод:** Родство — не в крови, а в любви. Иной раз ближе некуда.