Ну вот и начало, или всё впереди

Ну вот и всё… или, может, только начало

Когда я выходила замуж за Дмитрия, даже в мыслях не было, что он уже давно в плену у бутылки. Нас закружило вихрем: знакомство, первые свидания, а через две недели он уже стоял на пороге моей квартиры, чуть подшофе, и спрашивал:

— Арина, давай распишемся? — голос охрипший, от вина.

— Ты же пьяный, — пробормотала я, не столько сердито, сколько растерянно. Но согласилась — все подруги уже в браке, а мне так хотелось семьи.

— Да ладно, праздник же! — засмеялся он. — Предложение — не каждый день случается!

— Хорошо, но с условием: пить — только по праздникам, — предупредила я.

— Ну так сегодня и есть праздник! — отшутился Дмитрий.

Я была молодой, глупой, влюблённой и не знала, что его отец пил всю жизнь. А сын давно перенял эту привычку. Мать, Татьяна Ивановна, только руками разводила:

— Сам спился, теперь и сына калечишь!

— Пусть мужиком растёт! — хрипло отвечал отец, наливая Дмитрию за обедом.

После свадьбы мы переехали в мою однокомнатную, доставшуюся от бабушки. Сначала жили более-менее: муж работал, домой приходил, хоть и частенько с перегаром. На каждый вопрос у него находилось оправдание:

— У Кольки рождение дочки, как не выпить? У Серёги юбилей… Ну а Пашка на рыбалке угостил — не отказываться же!

Потом родился сын — Артём. Но отцовство Дмитрия не изменило. Дома он бывал редко, к ребёнку почти не подходил.

— Почему с сыном не общаешься? — спрашивала я.

— Сам говоришь: не дыши на него алкоголем. Вот и не подхожу, — отмахивался он.

— Да просто брось пить! Сколько можно? — слёзы душили меня.

Прошло восемь лет. Бутылка стала его второй натурой. Работы менял как перчатки. Я тянула всё одна, спасибо Татьяне Ивановне — помогала и деньгами, и вещами для внука.

— Арина — золото, — жаловалась Татьяна сестре. — А сын… не узнать.

Дмитрий стал тенью себя прежнего: измождённый, без зубов, без интереса к жизни. Ни любви, ни тепла — ничего не осталось.

— Разводись, — твердили все: подруги, коллеги, даже соседи.

Но мне его было жалко. Как бездомного пса. До тех пор, пока не поняла: Артём растёт, видит всё, и уже сам не хочет возвращаться в дом, где пахнет горем.

Тогда я сказала свекрови:

— Татьяна Ивановна, я больше не могу. Подаю на развод.

— Может, полечим его? — тихо попросила она. — Вдруг ещё не поздно?

— Сколько вы своего лечили? — горько ответила я. — Хочу, чтобы сын вырос другим. Пусть лучше отца не знает.

Татьяна вздохнула:

— Куда ж он денется… Конечно, к нам. Что ж поделаешь…

Но была ещё одна причина. Я давно симпатизировала коллеге — Никите. Он недавно перевёлся к нам: подтянутый, с серыми глазами и старомодной галантностью. Разведён, без скандалов, приехал в город к матери. Женщины в офисе шептались за его спиной, но он держался на расстоянии.

Когда я подала на развод, Дмитрий даже не удивился. Сумки у двери, пара фраз — и он ушёл. К родителям.

А через две недели Никита задержался после работы:

— Арина, не хочешь выпить кофе? Просто поболтаем.

Я кивнула, щёки вспыхнули. Мы сидели в кафе, смеялись, говорили о жизни, и вдруг он тихо сказал:

— Я сразу понял — ты не просто коллега. Ты — моя.

С того вечера всё изменилось. Конечно, сплетни в офисе не прекратились. Особенно злилась Света:

— Ну надо же, тихоня, а Никиту увела… А я столько лет рядом…

Я лишь пожимала плечами. Объяснять что-то было бессмысленно.

А скоро Никита сделал предложение. Простое колечко, честный взгляд — и сердце снова застучало.

В субботу позвала свекровь. В доме пахло пирогами, на столе дымился чай.

— У меня новость, — сказала я, чувствуя, как дрожат руки. — Выхожу замуж. За Никиту.

Татьяна замерла на секунду. А потом… обняла меня, и слёзы блестели в её глазах:

— Ну наконец-то… Дочка, ты заслужила счастье. Давай устроим самую красивую свадьбу!

Мы сидели, обсуждали платья, цветы, гостей. И я поняла: у меня теперь не просто бывшая свекровь — у меня есть подруга. А у неё — дочь, которую она всегда хотела.