«Почему я должна ухаживать за больной матерью, когда есть любимый сын?»

Запись из дневника

Я давно уяснила: в семьях, где больше одного ребёнка, всегда есть «золотой» и «неугодный». Первого холят и лелеют, прощают любые промахи. Второго же винят во всех бедах. У нас было именно так.

Мама боготворила моего младшего брата Димку. А я? Я была случайной ошибкой. Однажды в пылу ссоры она швырнула: «Если бы не ты, мы бы с отцом не развелись». Эти слова впились в сердце, как заноза. Даже спустя годы их не вырвать. Я не просила рождаться! Но мама, видимо, считала иначе.

После развода она сдала меня на попечение деду с бабкой по отцовской линии. Мне было семь. В одночасье я оказалась среди чужих стен, без материнского тепла. Бабуля и дед были добры — они стали мне настоящей семьёй. А мама? Мама жила ради Димки. Бегала за ним, выручала из передряг, даже когда он, уже взрослый, влипал в криминальные истории. Платила долги, отмазывала от ментов, отстирывала его репутацию.

Потом продала свою трёшку в центре Москвы, чтобы купить ему квартиру. Я узнала об этом случайно, через знакомых. В её расчётах места для меня не нашлось. В него она вложила всё — любовь, деньги, здоровье. А меня стёрла, будто и не существовало.

Я давно живу в другом городе. Вышла замуж, вырастила дочь. Теперь у нас уже внук — наша Катюша родила мальчика и живёт в квартире, доставшейся от бабушки с дедом. Живём тихо, душа в душу, никому ничего не должны. Мать со мной не общалась. Да и я с ней тоже. Незачем — мы чужие люди.

А потом случилось то, что перевернуло всё с ног на голову.

Мама сломала шейку бедра. Врачи сказали — нужна операция, сто тысяч рублей. И знаете, кто заплатил? Я. Да, я. Со своей зарплаты. Потому что, как ни крути, она мне мать. Не хотела, чтобы страдала.

Но после операции оказалось, что ей нужен уход — мыть, кормить, возить по врачам.

И тут Димка вдруг «перевёл стрелки» на меня. Давил: «Ты же дочь! Ты обязана!»

Я отказалась.

Поднялся вой. Они оба — и мать, и брат — набросились на меня. Припоминали старые обиды, которых я, по их словам, на них нанесла. Мать кричала: «Я тебя родила, вырастила!» А я думала: что именно она «вырастила»? Сдала на руки чужим и забыла? Ласку, заботу, тепло — всё это получил только один. Лишь Димка.

Так почему теперь, когда ей плохо, она вспомнила обо мне? Где я была в её жизни раньше?

Не выдержала, выложила прямо:

— Мама, ты сделала выбор. Ставила на одного ребёнка — вот и пожинай. Твой любимчик взрослый, здоровый мужик. Пусть он теперь тебя содержит. Я не та девочка, которой можно тыкать «должна». Я никому ничего не должна.

Им это не понравилось. Осыпали меня оскорблениями: бесчувственная, жестокая, неблагодарная. Но внутри уже ничего не екнуло.

Не чувствовала вины. Лишь горечь. Горечь от несправедливости нашей семейной истории.

Теперь мама лежит в реабилитационном центре. Димка её навещает, когда успевает. А я живу своей жизнью. Иногда снится бабуля — та, что приютила, вытирала слёзы и пела колыбельные. Только она была мне по-настоящему родной.

Пусть говорят, что злопамятна. Это правда. Я не святая. Но не готова снова отдать себя тем, кто когда-то от меня отказался.