Разбитые мечты: История одной судьбы

Разбитые надежды: Драма Анастасии

Анастасия нервно шагала по гостиной их квартиры в Нижнем Новгороде, то и дело поглядывая на телефон. Муж опять задерживался, и её терпение лопнуло, как перегруженная лёдком река.

— Где он, чёрт возьми, пропадает? — сквозь зубы процедила она, сжимая телефон так, что костяшки пальцев побелели.

Щёлкнул замок, и в прихожей появился Артём, уставший, но с виноватой ухмылкой. В руках он держал скромный букет васильков.

— Это тебе, — протянул он цветы. — Извини, задержался у матери, помогал по хозяйству.

— Задержался? — Анастасия вспыхнула, голос дрогнул от обиды. — А позвонить язык отсох? Я тут с ума схожу от волнения!

— Занялся, забыл, — Артём опустил взгляд, теребя край куртки. — Мать попросила помочь, а потом… Мы кое-что обсудили.

— Что именно? — Анастасия замолчала, почувствовав, как по спине пробежал холодок.

Артём глубоко вздохнул и начал говорить. Она слушала, и с каждым его словом лицо её каменело.

Она уже не помнила, когда видела мужа дома дольше часа. Он уходил затемно, возвращался под утро, когда она давно спала. Если вообще возвращался. Весна ворвалась в город, и Артём будто подменился. Зимой он торопился домой, кутался в плед, ворчал на её предложения прогуляться. Теперь же его словно подменили — он пропадал сутками.

Мать Артёма, Галина Ивановна, с первой встречи вызывала у Анастасии раздражение. Та смотрела на неё холодным оценивающим взглядом, будто рассматривала товар на рынке. За столом Галина Ивановна обращалась только к сыну, игнорируя невестку. Анастасии даже жалко стало её мужа, Виктора Степановича. Тот выглядел измождённым, говорил с женой робко, вздрагивая от каждого её резкого слова.

Тогда же Анастасия поняла: жить с такой роднёй — сущий ад. К счастью, у неё была своя квартира, и после свадьбы Артём переехал к ней. Галина Ивановна даже не возражала, будто радовалась, что сын съехал.

На новоселье свекровь заглянула ненадолго: окинула квартиру придирчивым взглядом, выпила чашку чая и ушла. Прошёл год их брака, и Анастасия не могла ни похвастаться, ни пожаловаться. Жили, как все: работа, дом, редкие праздники. Родители её остались в другом городе, звали в гости, но она привыкла к самостоятельности. Здесь была её жизнь — работа, друзья, жильё и муж. Казалось, всё идёт неплохо. Артём был неприхотлив, жили скромно, но на жизнь хватало.

Иногда помогали свекрови, если та просила. Раз в месяц могли сходить в кафе, строили планы, мечтали о будущем. Анастасия хотела детей, но Артём отмалчивался. Она понимала: мечтать легко, а воспитывать — совсем другое. Он же грезил о машине. Анастасия соглашалась, что вещь полезная, но дорогая. Кредит брать не хотела, у родных просить — тем более. Пришлось бы экономить на всём, откладывая большую часть зарплаты, и то хватило бы только на подержанную тачку.

Артём оправдывал свои отлучки просто:
— Матери помогаю. Дачный сезон начался, она туда каждый день, а я с ней. Надо же поддержать.
— А мне помогать не надо? — взрывалась Анастасия. — Сколько раз просила кран починить? Дверь на балкон еле держится!
— Настя, ну что ты сравниваешь? Это же мать! — отмахивался он.

Такие разговоры учащались. Анастасия устала быть женой по выходным, да и то не всегда. Даже в субботу Артём уезжал к родителям. Она радовалась, что её не таскают на дачу, но порой задумывалась: почему?

Однажды у свекрови она попробовала солёные огурцы. Они были такими вкусными, что незаметно съела полбанки.
— Сами закатывали? — восхитилась она.
— Конечно, — гордо ответила Галина Ивановна. — Всё лето вкалываю, чтобы зимой своё было.
— У нас дома так не делают, я уже забыла этот вкус, — сказала Анастасия, надеясь, что свекровь поделится.

Но та пропустила намёк мимо ушей.
— Странно. Как это — не заготавливать? Я каждый год банки кручу. Тяжело, зато зимой на столе своё. А у лентяев — пусто, — бросила она с укором.

Анастасия больше не заговаривала об этом. По дороге домой купила банку огурцов, нажарила картошки и съела всё одна.

В тот вечер Артём снова опоздал. Анастасия, кипя от злости, металась по комнате, сжимая телефон. Ей надоело ужинать одной, надоело ждать, как верная дворняга. Дверь открылась, и она напряглась, готовая высказать всё. Артём вошёл с букетом васильков, виновато улыбаясь.

— Прости, — протянул он цветы.
Анастасия молча поставила их в вазу, надеясь, что вечер станет романтичным. Но Артём сел в кресло, хитро посмотрел на неё и начал:
— Мы с матерью посовещались и решили: зачем нам эта квартира? Давай продадим и купим дешевле.

Анастасия онемела. Артём, не замечая её реакции, продолжал:
— Ты всё злишься, что я мало дома. Если продадим эту, купим маленькую на окраине, на разницу возьмём машину. И к маминой даче ближе будет, возить её удобнее, чем на электричке тащиться.

Анастасия смотрела на мужа, и в груди клокотала буря. Какой он муж? Придаток к матери! Хотелось кричать, но она сдержалась, выдавив:
— Голодный?
— Нет, у матери поел. Курочка у неё сегодня — объедение, — Артём закатил глаза.

Анастасия почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Этот человек никогда не станет ни мужем, ни отцом её детей.
— Знаешь, — ледяным тоном начала она, — продавай лучше дачу, тогда и машину купишь, и возить мать не придётся.
— Ты что? — ахнул Артём. — Мать никогда не согласится! И куда мы летом ездить будем? Ну, я с ней. Отец дачу не любит.
— Тогда другой вариант, — Анастасия выпрямилась, голос дрожал от решимости. — Собирай вещи и марш к родителям. Завтра подаём на развод. Я ухожу, мне надо остыть. Когда вернуКогда она вернулась, его вещи уже исчезли, и в квартире воцарилась тишина.