С супругом можно развестись, а дети навсегда.

**Дневниковая запись**

Сегодня у Надюхи гостила соседка — Варя. Только переступила порог нашей уральской квартиры в Екатеринбурге, как Надя тут же её за руку: «Заходи быстрее! Сестра приехала!»

«Галя? Не верю! Сколько лет!» — ахнула Варя, шагая в кухню, где пахло свежим чаем и пирогами.

За столом сидела статная женщина с усталыми, но тёплыми глазами. Увидев Варю, Галя вскочила и обняла её так крепко, будто время не прошло. Они выросли вместе, делили и смех, и слёзы, а теперь, спустя годы, эта встреча вернула их в юность.

«Надо выпить за встречу! Три года не виделись!» — предложила Варя, и вскоре завязался разговор, где каждая выкладывала свою правду — горькую, как полынь, и сладкую, как мёд.

Шесть лет Галина — вдова. Её муж, Сергей, разбился в машине вместе с любовницей. Год он вёл двойную жизнь, а Галя, хоть и чуяла неладное, молчала ради детей — сына и дочки. Они боготворили отца, и она не решалась разрушить их мир.

Но авария перевернула всё. Дети не могли оправиться, а Галя, сама раздавленная, пыталась держаться. Только боль, как ржавчина, точила их семью.

«А мой Виктор — настоящий зверь!» — вздохнула Варя, допивая чай. «Прочла про токсичных мужей — будто про него писали. Хорошо, что выгнала, пока совсем не озверел».

«Мужья — ерунда, — горько усмехнулась Галя. — С ними можно развестись. А дети… От детей не убежишь. После смерти Сергея мой сын как с цепи сорвался. Все горевали, но он… Он решил, что во всём виновата я. Говорит, из-за наших ссор отец завёл любовницу. Мол, нервы сдали, вот и разбился. А теперь он меня ненавидит. Сказал: “Лучше бы ты умерла вместо него”. Представляешь, Варя? Лучше бы я…»

Голос её задрожал, слёзы навернулись. Варя и Надя молчали. Галя, сжав кулаки, продолжила:
«Он стал деспотом. Ему всего 20, а я его боюсь. Не только слова бьют — руки распускает. Терплю, потому что… ну куда я денусь? В милицию на родного сына подавать? Он и Надю донимает, ведь она за меня горой. На днях в сердцах так толкнул, что она головой об стол ударилась. Потом, конечно, ныл, что “не хотел”, но через день опять своё. Может, армия его исправит. Мы с дочкой сбежали сюда, чтобы хотя бы немного отдышаться».

Варя смотрела на подругу, и сердце ныло. Она понимала весь ужас, но утешить не могла. Надя молча мяла в руках платок — глаза блестели.

«Знаешь, — тихо сказала Галя, — я всё думаю: где ошиблась? Хотела быть хорошей матерью, а он видит во мне врага. Во всех своих бедах меня винит. А я… я просто не знаю, как дальше жить».

«Это невыносимо, — прошептала Варя. — Как можно так с матерью? Он обязан понять, что ты не виновата!»

«Не хочет, — покачала головой Галя. — Ему проще ненавидеть. А я боюсь, что он сломает не только меня, но и Надю. Она ведь из-за меня терпит».

Надя подняла глаза:
«Галь, я не жалею. Он твой сын, но так нельзя. Надо что-то решать. Может, поговорим с ним? Или к психологу?»

«Психолог? — горько рассмеялась Галя. — Он даже слушать не станет. Уже решил: я во всём виновата, и точка».

Тишина повисла, как грозовая туча. Каждая чувствовала чужую боль, но облегчить её не могла. Варя, пытаясь разрядить обстановку, подняла стакан:
«Ну, девки, выпьем… за нас. За то, чтобы хватило сил жить, даже если мужья и дети разбивают нам сердца».

Галя и Надя слабо улыбнулись, но в глазах стояли слёзы. Чокнулись без радости. Галя смотрела в окно, где сгущались сумерки, и думала о сыне. Она всё ещё любила его, несмотря на боль. Но где-то в глубине души таился страх — а вдруг эта любовь погубит её?

**Урок на сегодня:** Родная кровь иногда ранит больнее, чем чужая. Но даже когда дети становятся палачами, материнское сердце не перестаёт надеяться.