Страсти под прицелом

**Жаркое по любви**

Виталий и Людмила только что вернулись из «Пятёрочки». Заваленные пакетами, они затащили их на кухню и принялись раскладывать. Виталий, весь в хлопотах, вдруг резко повернулся к Люде и сказал с хитрой ухмылкой:

— Людок, давай-ка ты отдохнёшь. А я тут кое-что приготовлю… Моё коронное блюдо. Жаркое!

— Ты умеешь готовить жаркое?! — Людмила замерла, рот открыт как у воробья на морозе.

— Ну а что такого? — искренне удивился он.

— Да нет… Просто… — Люда вдруг закрыла лицо руками и разрыдалась. Без звука, но так, будто прорвало плотину.

Виталий растерянно подошёл ближе, присел рядом.

— Люд, ты чего?.. Что-то не так?

Она не сразу ответила, но потом, вытирая слёзы, выдавила:

— Никто… последние годы… не готовил мне жаркое. Ни разу. Мама, давным-давно… А потом — только я сама, вечно для других. А он… Санёк… только жрал, бухал, гулял… А я всё тащила…

Виталий опустил взгляд. Он знал, что Люда недавно развелась. И знал, как ей было тяжело.

Развод с Александром был неизбежным. Он ушёл в запой прямо перед семейным отпуском, не явился на вокзал, где его ждали жена и сын. Тогда Люда поняла — хватит. Терпеть больше не будет.

Сначала было облегчение. Ночь без хлопанья дверей и пьяных баталий на кухне. Без ночных набегов на холодильник. Без дружков, от которых пахло, как от перегара в троллейбусе. Тишина и свобода. Но через полгода эта тишина стала давить.

Да, у Люды был сын Ваня, была работа, были подруги. Но не было главного — чужого плеча рядом. Поддержки. Тепла.

В отчаянии она обратилась к брату Сергею:

— Может, у тебя есть кто-то нормальный?.. Чтоб не бухал и не ныл.

Сергей обрадовался:

— Есть один. Виталий. Не красавчик, но душа — золото. Поверь, плохого не посоветую.

На первой встрече Виталий показался Люде слишком простым. Долговязый, с лицом, далёким от глянцевых стандартов. Неказистый, но… глаза смотрели честно.

«Стерпится — слюбится», — подумала она и решила попробовать. Вдруг получится?

Первые свидания были неловкими, как танцы медведя на льду. Потом Виталий вдруг пропал. На неделю. Люда решила — пролетела. Расстроилась. А он внезапно объявился с тортом и охапкой ромашек.

— В командировку выдернули. Сорри, не успел предупредить.

С тех пор они стали встречаться чаще. Гуляли, болтали. Ваню Люда пока не показывала — боялась спугнуть едва теплящуюся надежду.

Как-то раз они встретились у «Магнита». Пакеты, как на зло, были тяжеленные. Виталий махнул рукой:

— Я на тачке. Давай закинем.

— У тебя машина? А я и не знала…

Когда они грузили покупки, к ним подошёл Санёк. Пьяный, как всегда. Скособочился и зашипел:

— Ого, новенького завела? А я, между прочим, отец! Хочу сына видеть!

— Бывший? — тихо спросил Виталий.

— Угу… — вздохнула Люда.

— Иди, Саня, — сказала она. — Не сегодня.

— Ой, испугалась! А ты, кореш, не рыпайся! — бросил он и, шатаясь, удалился.

Виталий промолчал. Ради Люды.

Дома она молча раскладывала продукты. Потом села на табурет и обхватила себя за плечи.

— Переживаешь? — тихо спросил он.

— Да…

— Любишь его?

— Нет. Давно уже. Остались только дыры в сердце.

— Тогда всё ещё впереди. Отдохни, я жаркое сделаю.

— Ты правда умеешь? — снова удивилась она.

— Конечно.

И снова слёзы. От усталости. От того, что наконец-то рядом кто-то, кто не тянет, не использует, не ломает, а просто хочет накормить…

Виталий возился на кухне. А Люда уснула в комнате. Он подошёл, поправил плед, задернул шторы. Задержался на секунду — и осторожно погладил её по волосам. Как что-то хрупкое.

Вдруг — скрип замка.

«Ваня?..» — мелькнуло у него.

Но в дверь ввалился Санёк.

Через минуту он уже стоял на площадке, хлопнув дверью.

— Попробуй только вернись! — рявкнул Виталий. И вернулся к плите. Проверять картошку.

Через полчаса Люда вышла, потягиваясь. Улыбнулась.

— Кто-то заходил?

— Показалось, наверное, — мягко сказал он.

А сам подумал: «Теперь я её берегу. Навсегда».

В тот вечер Люда сказала:

— Хочу, чтобы ты познакомился с Ваней. И… завтра поменяем замки.

Через месяц они расписались. Сергей ликовал. Он частенько говорил Ване:

— Вот тебе и папа. Настоящий. Держись за него.

И мальчик кивал.

А Виталий вечером снова готовил жаркое. И не верил, что счастье — вот оно. Простое. Из любви, доброты… и обычного жаркого.