Тайна гостя: драма домашнего уюта

**Загадочный гость: драма семейного тепла**

В маленьком городке Покровск, где закаты золотят воду тихой речки, а старые избы хранят запах печного хлеба, Марья Степановна вернулась из магазина, едва неся тяжёлые сумки. Для радости купила сладкий арбуз — внук любит. Поставила покупки в сенях, прислушалась. Из комнаты сына доносился шёпот, будто там кто-то говорил. Сердце ёкнуло. Она шагнула внутрь и застыла: её сын сидел за столом с незнакомцем, оба увлечённо переставляли деревянные фигурки, улыбались и шептались, словно боялись спугнуть тишину. Марья вгляделась в гостя — и рука сама потянулась к груди.

— Вечно ты один, Егор? — ворчала она не раз. — Век свой просидишь в четырёх стенах! Глянь на Ваньку, твоего бывшего приятеля. Выучился на сварщика, работает, семью завёл. Женился, правда, не ужился — характером не сошёлся, бывает. Но не пал духом: новую нашёл, с ребёнком, потом ещё своего родили. А от первой жены дочку на каникулы к бабке возит. Все счастливы, даже бывшая — замуж вышла. А тётя Галина с соседнего двора так и вовсе в радости: трое внучат, дом — полная чаша! Ванька с новой женой, Олей, справляются, а тётя Галя подмога. Всё у них сладилось, а ты всё в одиночестве!

— У нас тихо, — вздыхала Марья, качая головой. — Ну в кого ты такой, свет мой? Нас с батей не станет — и кто с тобой слово перемолвит? Да отложи ты свои инструменты, когда мать говорит!

Егор отложил стамеску, поднял глаза:

— Всё в порядке, мам, заказ срочный.

— Конечно, Егор, — вздохнула она. — Ничего не изменится. Тридцать два года в мастерской, и так до старости. Ничем тебя не проймёшь. Да и отец твой — тише воды, ниже травы. Ох, сынок, он хоть слово иногда скажет, а ты — и того реже!

Марья вышла из сарая, где у Егора была мастерская.

Егор еле-еле окончил девять классов. Учился хорошо, но школу терпеть не мог — шумно, мешают. После школы заявил: хватит, у меня дело есть, на всю жизнь хватит. Столяр он был уже неплохой. Отец всю жизнь на мебельной фабрике проработал, сына с детства к делу приучил. Только Егор оказался ещё молчаливее. Любил с деревом наедине возиться, в своих мыслях.

Мать тревожилась: может, с парнем что не так? На гулянки не ходит, девчонок не замечает, всё один. «Шумные они, — говорил. — Мне и так хорошо». Зарабатывал, правда, исправно. В сарае мастерскую устроил — то игрушки вырежет, то табуретку. Заказы из города шли, расписаны на полгода вперёд. А мать всё переживала: четвёртый десяток, а он как монах! Жениться не хочет, детей не хочет. На друзей посмотрел — не его это.

Вот и сейчас Егор получил срочный заказ — парта для мальчика. Через интернет всё обсудил, просили побыстрее. Старался, чтобы всё вышло ладно — работа должна радовать, так он считал.

Через неделю парта была готова: с регулировкой под рост. Заказчик написал, что мальчик слаб здоровьем, учится дома. Просили Егора привезти самому, чтобы подогнать на месте. Сами не могли — далеко. Егор ехать не хотел: чужих людей боялся, шумных, говорливых. Но заказчик настаивал — ради ребёнка. Делать нечего — поехал с отцом в дальнюю деревню.

Приехали, выгрузили. Хорошо, что парта лёгкая. Постучал. Открыла девушка. Егор не ожидал — переписывался с «Сергеем», думал, мужчина. А тут — женский голос, да ещё с такими чёткими чертежами!

— Здравствуйте, Сергей дома? Я заказ привёз.

— Здравствуйте, это я, Света, проходите, — ответила она тихо, отступая к стене. Улыбнулась — тёпло, как печка в мороз. — Проходите в комнату, только, пожалуйста, не громко. Сынок, Алёша, чужих пугается.

Егор вошёл — мальчик сидел за маленьким столиком, строил что-то из кубиков. Света пояснила:

— Не удивляйтесь, Алёша у меня молчун. Давай, сынок, попробуем новую парту, которую дядя Егор сделал.

Алёша не хотел отвлекаться — Егор его понял. Быстро собрал парту, перенёс кубики, усадил мальчика. Вышли в коридор. Алёша выпрямился, поставил ноги на подставку — и снова погрузился в игру. Света, заметив Егоров взгляд, коротко объяснила:

— Муж запил, другую нашёл. Алёшу напугал, пьяный вломился. Врачи говорят, со временем пройдёт. Выгнала его, живём вдвоём. Деньги перевела, спасибо.

— Здоровья вам и сыну, — сказал Егор. — Если что — пишите. А воды можно? — в горле пересохло.

Выпил стакан, спустился к отцу, и поехали домой.

Целую неделю Егор не мог работать — всё думал о мальчике. Отложил заказ, взял обрезки дуба и берёзы, до утра резал в сарае. Мать волновалась: совсем от мира отгородился. Утром сложил игрушки в мешок:

— Пап, машину возьму, надо съездить.

Мать удивилась — сам? Отец молча кивнул.

Дорогу запомнил. Постучал — тишина. Ещё раз. Шорох, кто-то смотрит в глазок. Дверь открылась. Алёша стоит, держится за косяк:

— Здравствуйте, дядя Егор.

— Ты один? Где мама? Чужим дверь не открывай! — Егор зашёл, закрыл за собой, осознав, что слишком много слов. Алёша молча повёл его в комнату. Егор достал из мешка игрушки: домик, скамейку, пса, кошку, человечков — всё из дерева. Алёша потрогал фигурку, улыбнулся — точь-в-точь как Света.

Марья Степановна вернулась из магазина, нагруженная пакетами. Задержалась, а сына одного надолго не оставляла. Прислушалась — из комнаты голоса. Вошла — и сердце ёкнуло: Алёша играл с незнакомцем, оба улыбались, переставляли фигурки и перешёптывались, будто понимали друг друга без слов. ПригляМарья молча перекрестилась, глядя, как её Егор, вечный молчун, тихо смеётся вместе с мальчишкой, будто наконец нашёл своё место в этом мире.