Весть, изменившая судьбу…

Запись в дневнике, которая перевернула всё…

Светлана уехала в командировку в Тверь, оставив в родной Уфе своего жениха Дмитрия. Закончив дела раньше, она решила вернуться без предупреждения, чтобы устроить сюрприз. Дмитрий никогда не давал поводов для ревности, но пока поезд нёс её домой, в голове крутились назойливые мысли: вдруг застанет его с другой? Она отгоняла их, но сердце колотилось чаще. Мечтала о его удивлённых глазах, но сюрприз пришлось отложить. Только включив телефон на вокзале, она получила сообщение, от которого похолодела.

Светлана прижалась лбом к холодному стеклу такси. Зачем эти дурацкие фантазии? Их жизнь с Дмитрием была спокойной, даже рутинной, и, возможно, оттого ей хотелось драмы. В салоне пахло дешёвым одеколоном, как у её отца. Водитель, мужчина лет шестидесяти с седыми висками и морщинистой шеей, зевал и потирал ухо — точь-в-точь как папа, когда уставал. Он резко тормозил, и Светлана вцепилась в подлокотник.

«Девушка, как вас зовут?» — спросил водитель. «Светлана», — ответила она. «А я Владимир. Света, у вас поезд скоро? Можно заправиться?» Поезд был не раньше чем через три часа, и она кивнула: «Ещё успеем, я люблю приезжать заранее». Владимир усмехнулся: «Женщины все такие! Моя супруга тоже: в аэропорт за пять часов, вдруг пробка!» Светлана пожала плечами — она терпеть не могла опаздывать. «Кстати, Светлана Владимировна», — добавила она просто так. «Вот те на! Мою дочку тоже Светой звали. И бабушку мою», — оживился он.

Он заговорил о своей жизни, и Светлана слушала, поражённая. Владимир вырос в бедной многодетной семье, с четырнадцати лет работал, образования не получил, здоровье подвело, а ипотека едва выплачивалась. Сыновья от первого брака с ним не общались — не простили, что ушёл от их матери. Единственная радость — дочь, за учёбу которой он платил, надеясь, что она выберется из нищеты. Светлана невольно подумала: если бы он был её отцом? Она, дочь успешного предпринимателя, вряд ли бы встретила Дмитрия — он при знакомстве сразу спросил, кто её родители и где она училась.

«Ну как вам наш город?» — спросил Владимир, подъезжая к вокзалу. «Красивый», — улыбнулась Светлана. «А сами откуда?» — «Из Уфы». — «Ого, далековато! Был там когда-то, на свадьбе друга. По работе приехали?» — «Да, по работе». — «Приезжайте ещё! Вот, возьмите визитку — я таксист с опытом, возраст не помеха!» Он протянул карточку, и Светлана, глядя на него, снова подумала: так похож на папу — жестами, голосом. Как будто где-то живёт его двойник.

В поезде она, как в детстве, придумывала истории. Мечтала стать писательницей, но отец настоял на экономическом — чтобы она продолжила его дело. Жалела ли? Наверное, нет. Её жизнь была предсказуемой, и это грело. Дмитрию она не сказала о возвращении, представляя его радость. Но всё изменилось, когда телефон ожил, и на экране всплыло сообщение от матери: «Папа в больнице. Инфаркт».

Она никогда не видела отца слабым. Он был крепким, нерушимым. А теперь лежал на больничной койке, бледный, с проводами на груди. Мать вышла поговорить с врачом, и они остались вдвоём. «Как ты?» — спросила она, сжимая его руку. «Ничего, дочка», — тихо ответил он. Чтобы не расплакаться, она заговорила о командировке: «Город хороший, а таксист, представь, твой тёзка, Владимир…» Отец вдруг перебил: «Я родился там».

Светлана замерла. Отец никогда не рассказывал о детстве. «И зовут меня не Владимир», — добавил он, и слова повисли в воздухе, как начало её выдуманных историй. Он продолжил: «Молчал всю жизнь. Знает только мама. Даже те, кто меня вырастил, не в курсе. Мне было три года, когда всё случилось. Я родился в Твери, но моё настоящее имя — Андрей. Владимиром звали старшего брата, он меня растил. Семья была большая, отец пил, мать… не помню. Помню только хлеб с маслом и сахаром».

Он рассказал, как мать оставила его одного в старом доме, пахнущем сыростью. Брат умолял её не бросать его, но она ушла. Испуганный, маленький Андрей сбежал, затерялся среди детей, сел в автобус и оказался в деревне. Там его нашли, спросили имя. Почему назвался Владимиром — не знал. Родных не искали, или они не заявили о пропаже. В деревне его приютила женщина, кормившая его пирогами. Она стала его матерью. «Я ничего не помню, Света, — закончил он. — Только брата. Хотел бы узнать, что с ним».

Светлана слушала, не веря ушам. А вдруг таксист Владимир — тот самый брат? Она вспомнила его лицо, его рассказ о большой семье. «Ты не искал их?» — спросила она. «Зачем? Не помню их. Только имя Света в голове крутится — может, сестра была, может, мать. Но это всё. Я хочу, чтобы внуки меня знали. А их нет. И тебя замуж выдать надо. Пожалей старика, Света, знаю, свадьбы сейчас не в моде, но поженитесь вы с Димой».

Светлана вздохнула. Она не была против брака, но Дмитрий не предлагал. «Выздоравливай, — сказала она. — Будет тебе свадьба». Дома Дмитрий встретил её за компьютером, увлечённый игрой. «Вот это сюрприз! Почему не сказала, я бы встретил!» — обрадовался он. Светлана, измотанная, вдруг расплакалась. Дмитрий обнял её, а она рассказала об отце, умолчав о его тайне. И вдруг выпалила: «Давай поженимся?»

Дмитрий отстранился, нахмурился: «Света, нам и так хорошо. Зачем? Это папа твой надумал, под впечатлением. Остынь». — «То есть ты не хочешь?» — голос её дрогнул. Она догадывалась, но услышать это было больно. «Мы говорили об этом, — мягко сказал он. — Хочешь ребёнка — родим, без печатей. Мы же не ссоримся». Светлана замолчала, но обида засела глубоко.

Когда отец попКогда отец поправился, Светлана тайком вернулась в Тверь, твёрдо решив найти Владимира и раскрыть тайну прошлого своего отца.