Должен ли я рассказать, что мой сын к ней равнодушен?

Стоит ли открыть ей, что мой сын не испытывает к ней чувств?

Меня зовут Татьяна Соколова, и живу я в Торжке, где тишину Тверского края хранит озеро Волго. Пишу, потому что мой внутренний покой растоптан, а советы близких лишь усилили смятение. Поделилась переживаниями с подружкой детства, но в ответ услышала: «Ты рехнулась? Не суйся в чужую жизнь, а то утонешь в их горе!» Слова обожгли, но не помогли — нужен совет, иначе задохнусь.

Речь о моём Дмитрии. Ему 25, и уже год он делит комнату в нашем доме с Маргаритой. Претензий к ним нет: оба трудятся, не просят помощи. Рита — само добро: скромная, отзывчивая, с глазами, как васильки в поле. Но я знаю сына лучше всех и вижу, что он прячет за заботой: любви нет. Дмитрий окружает её вниманием — дарит алые розы в праздники, встречает после ночных смен в больнице, возит на выходные то в деревню к родне, то на Урал кататься на санях. Когда она сломала руку на катке, он неделю не отходил от её постели, кормил с ложечки, читал книги вслух. Со стороны — идеал. Но я-то вижу: это спектакль. Его сердце спит, и от этого мне невыносимо больно.

До Риты у него была Анастасия. Их отношения напоминали бурю: ссоры до хрипоты, битая посуда, ночные побеги. Настя — его первая любовь, та, что оставляет шрамы на душе. Я надеялась, что одумаются, но она внезапно уехала во Францию. Полгода Димка был как пустой: бродил по дому, не спал, курил на балконе до рассвета. Я боялась, что не оправится. А потом появилась Рита — тихая, как летний дождь, умеющая слушать и прощать. Она стала солнцем в нашем доме, но для него это не любовь, а благодарность.

Теперь мучаюсь: открыть ли Рите правду? Назовёте безумием, но молчать не могу. Рано или поздно ложь рухнет, как карточный домик, и ранит её ещё сильнее. Представляю, как эта кроткая девушка, не ведая обмана, продолжает верить в сказку. Её сердце разобьётся вдребезги, а я буду винить себя за молчание.

Подруга права — лезу в чужую судьбу. Но как иначе? Материнское сердце рвётся кричать: «Беги, пока не поздно!» Вижу, как Рита смотрит на Димку — с обожанием, с надеждой. А он? Играет роль влюблённого, но в его глазах нет той искры, что пылала при Насте. Он добр, но это долг, а не страсть.

А вдруг я ошибаюсь? Может, это страх, что сын снова уйдёт в небытие? Нет — знаю его слишком хорошо. Дмитрий остаётся с ней из удобства, а не от тоски. Мысль гложет ежечасно. Сказать — разрушить её мир? Или ждать, пока он сам не нанесёт удар? Боюсь, что молчание сделает меня соучастницей, а правда оттолкнёт сына.

Прошу, помогите! Я не сумасбродка — просто мать, видящая то, что скрыто. Больно за обоих: за Риту, отдающую любовь в пустоту, и за Димку, живущего в клетке притворства. Как поступить, чтобы не погубить их? Стою на перепутье, и каждый шаг отзывается болью. Молюсь, чтобы найти силы принять верное решение…