«Твоя дочка опять кричит?!» — заявила женщина, называющая себя бабушкой.

— Твоя дочь опять ревёт?! — это произнесла женщина, которая называет себя бабушкой.

— Почему она опять орёт?! — бросила мне свёкорка с таким презрением, будто я притащила в дом чужого ребёнка, а не её родную кровь.

— Она заболела, температура, — попыталась объяснить я, еле переводя дух от усталости.

— Да плевать мне! Пусть заткнётся! У меня голова трещит! — выпалила она, даже не глянув в сторону комнаты, где моя кроха, вся в жару, хрипло всхлипывала, свернувшись каламиком на скомканной простынке.

Я носилась по квартире, как ракета. Ребёнок мучился, всё тело ломило, я искала нурофен, на автомате щупала бутылочку, задергивала шторы, чтобы свет не резал глаза… Только проектор звёзд хоть чуть успокаивал её. Она затихала, глядя на мерцающие огоньки на потолке, а я в эти секунды мчась на кухню — варить гречку, греть компот, менять памперс. Всё сразу. И всё в одиночку.

А свёкорка… Сидела в кресле, развалясь, в платье под крокодиловую кожу, как царица на троне. Ныла, что у неё «голова раскалывается», требовала тишины и шипела, что я «не могу унять свою соплю».

— Слушай сюда, — прошипела она, когда я пробегала мимо, — скоро ты вылетишь отсюда со своим рёвушкой. У моего сына были девушки куда лучше. Не для такого кошмара он женился! Ему надоест это бабье царство.

И знаешь что… Чтоб тебя. Просто чтоб тебя. Но я промолчала. Стиснула зубы и рванула к дочери, потому что она снова заливалась плачем — от жара, от боли, оттого что обнять её больше некому. Я укрыла её одеялом, поцеловала в горячий лобик, прижала к груди.

А потом снова на кухню. И снова сквозь её яд:

— У нормальных матерей дети не орут!
— Твоя просто распущенная!
— Женщины как ты — позор семье!
— Моему сыну нужна жена, а не истеричка…

А где мой муж? Вечно на работе. Не видит, как его мать день за днём травит меня. Говорит: «Не принимай близко, она же старая». А то, что я валюсь с ног, что руки дрожат, что ребёнок болеет, а я одна в этом аду — ему будто всё равно.

Не знаю, что будет завтра. Не знаю, как долго выдержу в этом доме, где нас с дочкой ненавидят. Но знаю одно — не позволю больше никому унижать мою девочку. Готова уйти. Готова драться. Я уже не просто жена и невестка. Я — мать. А значит, сильнее, чем они думают.