Жизнь старого холостяка: Спокойствие в одиночестве.

Сергей Петрович был старым холостяком. Жил себе помаленьку, одиночество его не грызло. Работал как каторжный. Дело свое любил. Привык все делать на совесть, чтобы чистота и порядок были во всем. А сколько с женщинами ни встречался — своей так и не сыскал. В тот год в конце лета собрался Сергей Петрович на юг, в отпуск. Умаялся порядком, захотелось ему подальше от суеты. Залез в интернет, дал объявление.

Откликнулась женщина с двумя детьми, из кубанской станицы. До моря — рукой подать, зато место тихое, вдали от курортной толкотни, отдельная комнатка, а за продукты — обещали домашние обеды. Соблазнился. Добрался без приключений, навигатор не подвел. Домик оказался старым, но опрятным, комната — уютной, а хозяйка — приятной. По двору сновала маленькая собачонка, болонка. В саду зрели яблоки да груши, а двое ребятишек, мальчишка с девчонкой лет девяти, возились по хозяйству. Хозяйка не докучала, лишь спрашивала, что приготовить, угощала спелыми сливами и ласково улыбалась. Сергей Петрович целыми днями пропадал на море — купался, лазил по прибрежным скалам, фотографировал и переписывался с давним другом. Интересовало его одно: откуда у сорокавосьмилетней женщины такие малыши? Задумался, задумался да и спросил:

— Марья Степановна, это ваши внуки?
— Нет, — ответила Марья, — мои детки, просто поздно родились. Семьи не вышло, замуж не довелось, вот и решила хоть деток завести. Да и не старая я еще, мне всего сорок восемь.

Пока беседовали, разглядел Сергей Петрович хозяйку — миловидная, мягкая, с добрыми глазами. Да и имя у нее было хорошее — Марья, Машенька. Так же мать его звали. А пахло от нее сливами да свежим хлебом. Молодое вино было терпким, вечера — теплыми, а небо — усыпанным звездами. Оба они уже не юны, что скрывать. Днем вели себя как положено, а по ночам Сергей Петрович крался в хозяйскую половину, к Машеньке. Потом так же тихо возвращался. Детей-то будить нельзя. Песик даже не лаял, только хитро поглядывал, будто все понимал. Хороший песик, неприхотливый. Ел мало, а двор сторожил исправно. Звали ее Кнопкой. И стала Кнопка ходить с Сергеем Петровичем на море, даже плавала, потом вылезет, отряхнется, на солнышке обсохнет да домой бежит раньше него. А он — следом. Но однажды собачка не пришла. И пошел Сергей Петрович ее искать, звал, кричал, расклеченных объявлений с десяток оставил. Куда запропастилась? Непонятно. Пожилая соседка шепнула, мол, может, приезжие умыкнули, те, что на краю станицы квартиру снимают. Пошел Сергей Петрович туда. Пришел — а ему говорят, уехали они, да с собачкой, еще час назад, в сторону трассы. Вернулся, сел в машину — и в погоню. Догнал километров через сто, перегородил дорогу. Из джипа вывалились две девицы, молодые, наглые.

— Эй, мужик, убирай свою тачку! Дорогу перекрыл! Сейчас ментов вызовем!
— Вызывайте, — ответил Сергей Петрович, — только собаку сначала отдайте.
— Ах, так! — захихикала та, что повыше. — Она же бродячая, мы ее спасаем!
— Не бродячая, — сквозь зубы процедил Сергей Петрович, — у нее семья есть. Не ваша собака.
— Да пошел ты! — завизжала вторая. — Не уберешь машину — стекла побьем!

Сергей Петрович обошел их и позвал: «Кнопка! Кнопочка!» Песик засуетился на заднем сиденье, захныкал, рвался к приоткрытому окну. Девицы вцепились в Сергея Петровича, осыпали матом, пытались драться. Он растерялся — бить же женщин нельзя.

Выручил подоспевший гаишник, тучный, потный, кряхтящий. Периодически затыкая уши от визга, лейтенант взял Кнопку на руки.
— Тихо! К кому собака пойдет — того и будет. Документов-то на нее ни у кого нет.

— Пушок! Лапочка! — завозились девицы, доставая колбасу. — Иди к нам, в машину иди!
— Поехали, Кнопка, домой, — сказал Сергей Петрович.

Гаишник поставил собаку на землю. Кнопка рванула к Сергею Петровичу, виляя хвостом и радостно повизгивая.
— Ну вот, разобрались, — отдуваясь, сказал гаишник.

— Нет, это наша собака! — завопили девицы. — Не имеете права забирать! Мы вашему начальству пожалуемся! Мы ее от самовыгула спасли!

Гаишник покраснел, как рак.
— Вот что, спасительницы. Либо по-хорошему уезжаете, либо сейчас проверю страховку, огнетушитель, аптечку — и все таблетки в ней пересчитаю. Машина у вас грязная. Да и на предмет угона проверить не мешает. А база далеко…

Джип исчез быстро.
Сергей Петрович пожал гаишнику руку.
— Спасибо, товарищ лейтенант.
— Да ладно. У меня самого такой же кобель. Шалун, вредина и хитрец. Зимой в комбинезонке ходит, мерзлявый. Порода хорошая, преданная. Ну, счастливо. Не гоняйте.

Сергей Петрович сел в машину, Кнопка устроилась у него на коленях — теплая, пушистая, шерстка как бархат. Стало ему хорошо, давно так не было. Дорога ровная, мотор тихо урчит, и собачка рядом. И среди этого уюта вдруг стало грустно — скоро уезжать. В пустой квартире никто не ждет. Мелькнула мысль — развернуться да забрать Кнопку с собой. Какие там вещи — пара футболок, белье да треники. Мысль промелькнула. Сергей Петрович вздохнул и поехал к Марье.

Оставшаяся неделя выдалась дождливой. Но Сергей Петрович все равно ходил купаться. И Кнопка с ним. По ночам он пробирался к Машеньке, а по утрам все чаще тосковал. В день отъезда выглянуло солнце. Сергей Петрович с вечера собрал вещи. Подарил Марье сувенир, попрощался, оставил номер и сел за руль. Набирал скорость, думал о том, что отпуск кончился, и роман отпускной тоже, пора возвращаться к привычной жизни. Уже выехал на трассОн уже собрался нажать на газ, как вдруг в зеркале заднего вида увидел, что за машиной бегут двое ребятишек и машет рукой сама Марья Степановна.