Он совсем не тот, за кого вы его принимали…

Он не такой, каким кажется…

– Мама с папой приедут в субботу, – как бы невзначай бросила Ярослава, помешивая чай. – Очень хотят тебя увидеть.

Игорь, намазывавший на хлеб брусничное варенье, замер. Медленно отложил нож.

– Отлично, – ответил он, напряжённо улыбнувшись. – Я… тоже рад. Очень.

Но Яся знала его слишком хорошо. Сразу заметила, как сжались его плечи, как он отвёл взгляд.

– Игорек, всё будет хорошо, – тихо сказала она, взяв его за руку. – Они тебя примут.

Он усмехнулся, но в глазах читалась тревога.

– Ярославочка, твои родители – интеллигентные люди из профессорской среды… А я – бородатый мужик с татухами и тоннелями в ушах. Для них я – как бандит с района.

– Для меня ты – самый чуткий человек, – твёрдо ответила Яся. – Они это поймут. Уверена.

Неделя пролетела в суете. Яся драила квартиру, перебирала мамины рецепты, гладила скатерть. Игорь молча помогал – вешал гардины, носил сумки, но каждый вечер выходил на балкон курить, уставившись в темноту.

И вот настал день. Яся поправляла салфетки в третий раз. Игорь в синей рубашке с закатанными рукавами приглаживал перед зеркалом непослушный чуб.

Раздался звонок.

– Я открою, – выдохнул он и пошёл в прихожую.

На пороге стояли её родители – Людмила Степановна и Геннадий Петрович. Мать округлила глаза, будто увидела привидение. Отец хмуро оглядел татуированные руки и пирсинг.

– Здравствуйте, – ровно сказал Игорь, протягивая ладонь. – Я Игорь. Рад познакомиться.

Отец после паузы пожал руку. Людмила Степановна, собравшись, первой нарушила молчание:

– Ну, проходите, проходите. Ясенька нас ждёт, да?

Яся вышла из кухни, сияя. Обняла родителей, потом взяла Игоря за руку.

За столом царило тяжёлое молчание. Мать изучала Игоря, как сложную задачу. Отец сыпал чёткими вопросами: кем работает? как познакомились? где родители?

Когда Игорь сказал, что он кинолог, мать удивлённо подняла бровь:

– Кинолог? Неожиданно. По вам не скажешь…

Он лишь кивнул:

– Да, слышу такое часто. Но внешность – не приговор.

Паузу прервал отец:

– Почему именно собаки?

Игорь сделал глубокий вдох:

– В детстве подобрал раненого пса. Он умирал. Мы с отцом отвезли его в клинику. Там я впервые увидел, как врач бьётся за того, кто не может даже крикнуть… Тогда и понял – хочу так же.

Геннадий Петрович вдруг оттаял. Стал расспрашивать о работе, даже рассказал, как вытаскивал таксу из люка.

К концу вечера стало легче. Игорь говорил о преданности животных, о том, как выхаживает брошенных щенков.

Когда родители собирались уходить, Людмила Степановна неожиданно обняла его.

– Простите за предвзятость, – прошептала она. – Я… ошиблась.

Геннадий Петрович крепко пожал руку:

– Береги её. Она у нас одна.

Дверь закрылась. Игорь облегчённо выдохнул:

– Думал, твоя мать начнёт меня крестить и читать заклинания.

Яся рассмеялась и прижалась к нему:

– А я знала, что им понравишься. Потому что ты – самый лучший.

Они стояли в тишине, обнявшись, а на диване сладко сопел пёс Барс – тот самый, которого Игорь спас год назад.

– Как странно всё устроено, – прошептал Игорь. – Если бы не ты, не этот комоЕсли бы не случайные встречи и спасённые души, наша жизнь могла бы сложиться совсем иначе.