Одинокая старость мне не нужна

Мой сын женился десять лет назад. С тех пор он с женой Надей и дочкой Лизой ютится в маленькой однокомнатной квартирке в Мытищах. Семь лет назад Игорь купил участок в Подмосковье и начал потихоньку строить дом. Сначала летели месяцы молчания. Через год поставили забор и залили фундамент. Потом снова затишье — не хватало денег. Так и шло всё это время: медленно, трудно, но он копил на материалы, не опускал руки.

За эти годы успели возвести только первый этаж. А мечтают о двухэтажном доме, где будет место и для них, и для меня. Сын у меня душевный, всегда твердил: «Мама, ты будешь с нами, у тебя будет своя комната». Чтобы вложиться в стройку, они даже поменяли двушку в Люберцах на однушку, а разницу в рублях пустили на дом. Теперь им тесно, особенно с ребёнком.

Каждый их приезд ко мне сводился к разговорам о строительстве. Рассказывают, где будет санузел, как утеплят стены, какая проводка… Слушаю, а сердце ноет. Ни слова о моём здоровье, ни интереса к моим делам — только стены, трубы, крыша.

Однажды я осмелилась спросить прямо:
— Так что, продавать мне квартиру?
Они обрадовались. Засуетились, стали взахлёб расписывать, как заживём вместе. Но я смотрела на невестку и понимала — под одной крышей с ней я не выдержу. Она меня на дух не переносит, и я еле сдерживаюсь, чтобы не сорваться.

Но жалко Игоря. Ведь он старается, бьётся. Построит ли он этот дом через десять лет без помощи? Я хочу облегчить ему жизнь, но спросила главное:
— А где мне жить?

Ответ не заставил ждать. Невестка, всегда готовая к «гениальным» решениям, выдала:
— У вас же дача в Ногинске, вот и переезжайте. Тишина, покой, никому не мешаете.

Дача есть. Но это старый сруб, которому под сорок. Без отопления. Летом — да, можно приехать на день, подышать воздухом, нарвать смородины. А зимой? Дрова колоть? В сортир по снегу бродить? У меня уже ноги болят, давление скачет. Я боюсь туда одна ездить, а они предлагают мне ЗИМОВАТЬ?!

Попыталась объяснить:
— Там же холодно, удобства во дворе, ни душа, ни тепла.
А в ответ:
— В деревнях люди как-то живут, и ничего, не помирают.

Вот так. Даже не предложили пожить у них, пока дом достроят, не сказали, что будут рядом. Только: «Продавай квартиру — стройка встала!»

А недавно случайно услышала, как Надя с матерью по телефону обсуждала:
— Её бы к соседу Михаилу Петровичу определить, пусть вдвоём коротают дни. А квартиру быстрее продать, пока не передумала.

У меня подкосились ноги. Значит, вот как. Уже и судьбу мою решили. А я-то надеялась на комнату в их доме… А они — к соседу, и ключи от квартиры им в ладони.

Я иногда заглядываю к Михаилу Петровичу. Он вдовец, живёт один. Пьём чай, вспоминаем былое. Но жить с ним?! Да ещё и не по своей воле? Это унизительно.

Сижу, размышляю: может, всё же продать квартиру? Вложить деньги в дом, помочь сыну. А вдруг он потом и правда не забудет меня?

Но потом смотрю на невестку, вспоминаю её слова… И накатывает страх: а если потом выгонят? А если опять предложат дачу и скажут «спасибо»?

Мне скоро семьдесят. Я не хочу оказаться на улице. Не хочу быть обузой, которую перекидывают, как старую кошелку. Не хочу помирать в холодной даче, под писк мышей. И уж точно не хочу, чтобы сын и сноха вздыхали при моём появлении.

Я просто хочу дожить свои дни в покое. В своей квартире. В своей постели. Где всё знакомо и не страшно закрыть глаза.

Я мать, да. Но я тоже человек. А старость — не повод становиться чужой ношей.