Промах, перевернувший мир

Телефон дрожал в моих руках, когда я набирал номер. Сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть наружу. «Алло, Ольга, я всё сделал, как ты говорила! Подсыпал ей в чай тот порошок. Жду, когда подействует, чтобы уйти. Но, чёрт побери, что это было? Нельзя же такую дрянь в чай сыпать! Маша побледнела, ей стало плохо, будто она глотнула яду! Откуда мне было знать, что так выйдет? Я же не доктор!» Голос дрожал, а в голове металась паника. До чего же я докатился?

Всё началось пару недель назад, когда моя жизнь пошла под откос. Мы с Машей женаты семь лет, и последние два года наш брак трещал по швам. Бесконечные ссоры, её упрёки, моё раздражение — я больше не выдерживал. Маша изменилась: из той весёлой, доброй девушки, в которую я влюбился, она превратилась в вечно недовольную женщину. Я пытался говорить, но каждый разговор заканчивался криками. В какой-то момент я решил, что развод — единственный выход. Но потом появилась Ольга.

Ольга работала в одном со мной офисе. Мы часто болтали в курилке, и она всегда умела выслушать. Когда я начал жаловаться на семейные проблемы, она не осуждала, а кивала с пониманием. Постепенно наши разговоры стали теплее, и с ней я чувствовал себя спокойно, как давно уже не чувствовал. Однажды, после очередной ссоры с Машей, я в сердцах сказал Ольге, что не знаю, как жить дальше. Тогда она улыбнулась и предложила безумную идею. «Есть один способ, — сказала она. — Подсыпь ей в чай кое-что. Не волнуйся, это просто травяной сбор, чтобы успокоиться. Дам тебе немного, попробуешь». Я засмеялся, думая, что это шутка, но Ольга была серьёзной. Она сунула мне пакетик и сказала: «Проверь, хуже не станет».

Я долго колебался. Подмешивать что-то жене? Это походило на дурной сериал. Но Ольга уверяла, что это безвредно, что Маша станет мягче, а нам будет легче. Я был так измучен, что в итоге согласился. Утром, пока Маша была в ванной, я налил ей чай и с дрожащими руками высыпал туда порошок. Глупо, но я убеждал себя, что всё в порядке. Раз Ольга сказала, что безопасно, значит, так и есть?

Она выпила чай, ничего не заметив. Я следил за ней, ожидая, что она станет спокойнее, как обещала Ольга. Но через полчаса Маша вдруг скривилась, схватилась за живот и застонала. Лицо её побелело, дыхание стало тяжёлым. «Маш, что с тобой? Вызову врача?» — спросил я, но она махнула рукой, сказав, что, наверное, съела что-то несвежее. Я выскочил на балкон и набрал Ольгу. Её спокойный голос только усилил мой страх: «Что ты, Сергей, это просто травки! Может, у неё слабый желудок? Давай ей воды, пройдёт». Но Маше становилось хуже, и в голове засела мысль: а что, если это отрава?

Я вызвал скорую, не дожидаясь. Врачи приехали быстро, осмотрели Машу и увезли в больницу. Один из них спросил, не принимала ли она что-то необычное. Я пробормотал «не знаю», но внутри всё сжалось. Что, если они найдут этот порошок? В больнице сказали, что у неё сильное отравление, но, к счастью, её стабилизировали. Я не мог думать ни о чём, кроме собственной вины.

Вечером я снова позвонил Ольге, но теперь в голосе была злость. «Что ты мне дала?! — прошипел я. — Машу едва откачали! Если это яд, я в милицию пойду!» Она начала юлить, говорить, что это просто успокоительное, что я, наверное, переборщил. Но я больше не верил ей. Вспомнил, как она подталкивала меня к этому, и понял — она мной манипулировала. Может, хотела разрушить наш брак? Или что-то хуже?

Сейчас Маша ещё в больнице, но врачи говорят, что поправится. Я сижу в пустой квартире, смотрю на её любимую кружку и чувствую, как гложет вина. Я не хотел ей зла, просто мечтал, чтобы мы снова были счастливы. Но вместо этого чуть не погубил её. Решил — расскажу правду, как только она окрепнет. Пусть решает, прощать или нет. А ещё узнаю, что это был за порошок. Если Ольга подсунула мне отраву — ей не поздоровится.

Этот случай научил меня главному: нельзя слепо верить тем, кто суёт нос в твою семью. Чуть не разрушил всё из-за глупости. Теперь я молюсь, чтобы Маша поправилась, чтобы у нас был шанс. А Ольге больше не позволю даже близко подходить. Одна ошибка может стоить слишком дорого, но, может, ещё не всё потеряно.