Это не твой малыш!

Вот как это было…

Инна и Артём выходили из роддома, лица их светились счастьем. Артём бережно нёс маленький розовый конверт — его новорождённый сын, такой долгожданный, тихо сопел, завёрнутый в тёплый плед. Родня, друзья, даже акушерка — все радовались, кричали «с лёгким паром!», дарили букеты. Всё было именно так, как мечтала Инна.

— Спасибо, родная, — прошептал Артём, — за нашего сына.

Но Инна вдруг побледнела.

— Смотри, твоя мать идёт…

К ним быстрыми шагами приближалась Галина Сергеевна — мать Артёма. Суровая, прямая, как штык. Отпросилась с работы? Не просто так, уж точно.

— Артём! Не делай этого! — резко бросила она вместо приветствия.

— Что? — он остолбенел.

— Не забирай этого ребёнка. Он не твой!

Тишина повисла, будто после грома. Инна сжалась, словно от удара.

— Мать, ты в своём уме? — Артём смотрел на неё, будто впервые видел.

Всё началось три месяца назад, когда Артём признался: он влюблён. В женщину старше себя, с ребёнком на руках. Да ещё и беременную… от другого.

Галина была в ужасе. Держалась, не лезла, надеялась — одумается. Но потом сын заявил: женится. Мало того — усыновит её старшего и того, кто вот-вот родится.

— Ты рехнулся? — не выдержала тогда Галина.

— Мам, это мой выбор. Я люблю её. И этих детей. Я буду им отцом.

— Да ты ещё молодой! Найди себе девушку без прошлого, родных детей роди!

— Они и будут мои, — твёрдо сказал Артём.

Она попыталась поговорить с Инной. Позвала в кафе. Без криков, по-человечески.

— Пойми, ты мать, я тоже. Я не против тебя лично. Но разве это справедливо? Родишь от одного, а воспитывать будет мой сын?

Инна лишь усмехнулась.

— Хотите, чтобы я исчезла? Напрасно. Я люблю Артёма. А он — меня. Мы вместе. Нравится вам это или нет.

С того дня Инна перестала здороваться. Артём избегал разговоров. Телефоны молчали.

Галина страдала. Рыдала в подушку. Звонила бывшему мужу — тот отмахивался. Даже сестра, которой пожаловалась, сказала: «Главное, чтоб он был счастлив».

Но Галина знала: он не понимает, во что ввязывается. Ослеп. И только она, мать, видит, как им крутят.

Через племянника она узнала дату выписки. И решила — придёт. Попробует в последний раз остановить сына. Вернуть.

— Сынок, умоляю… — дрожащим голосом сказала она прямо перед всеми гостями. — Этот ребёнок тебе не родной. Не губи свою жизнь. Пока не поздно.

Инна прижала младенца к груди, будто от волка.

— Мама, уходи, — тихо, но железно произнёс Артём. — Это мой сын. Я забираю его домой. И ты этого не изменишь.

— Инна, — Галина повернулась к ней, — ты взрослая, у тебя двое детей. Неужели тебе не жаль меня? Видеть, как моего сына делают дойной коровой?

— Хватит, — резко отрезала Инна. — Я родила от человека, который меня бросил. Артём выбрал быть рядом — это его воля. А вам нечего совать нос в нашу жизнь.

— Я имею право быть матерью! — взорвалась Галина. — А ты… ты просто села ему на шею!

— А вы просто озлобившаяся старуха, которую никто не слушает. Недаром от вас муж сбежал.

Слова жгли, как кипяток.

Гости молчали. Кто-то отводил глаза, кто-то делал вид, что не слышит. Артём взял ребёнка и увёл Инну к машине. Двери захлопнулись. Мотор заурчал.

Галина осталась стоять одна посреди двора — среди чужого счастья, чужих детей, чужой правды.

Её сын больше не её. И она поняла это. Слишком поздно.